Книга Божьим промыслом. Принцессы и замки, страница 169 – Борис Конофальский

— Гюнтер.

Слуга всё слышит, дверь в покои распахивается.

— Вы звали, господин.

— Звал, — произнёс Волков, но про сонные капли не спросил, а заговорил он про то, что его волновало и отчего он в самом деле не мог заснуть, сколько ни пытался. — Когда ты передал коннетаблю письмо, он его сразу прочитал?

— Точно так, господин.

— Он что-нибудь сказал после этого?

— Он ничего не сказал… Вернее, сказал мне, чтобы я возвращался.

— И больше ничего? — не отставал от слуги барон.

— Больше ничего, господин.

— Ладно, ступай, — произнёс генерал. И, перевернувшись на бок, снова попытался заснуть.

Но всё думал и думал о рыжей женщине, что живёт в красивом доме над рекой.

* * *

Утро было просто сказочным. Таким свежими утра бывают лишь в первой половине весны. Но тут, на северных склонах горного хребта, свежесть и прохлада сохранялись намного дольше, чем в долинах и низинах.

А когда он завтракал кровяной колбасой, хлебом, мёдом и молоком, к нему в комнату влетел без разрешения фон Флюген и крикнул радостно:

— Господин генерал! Хенрик приехал!

— Где он? Давайте его сюда, — сразу оживился барон. — Он один? С ним должен быть ещё и капитан!

— Не один, господин генерал, не один, они внизу, — сообщил ему оруженосец и убежал.

Не прошло и трёх минут, как капитан Мильке и Хенрик сидели за его столом, с которого слуги едва успели убрать еду.

— Мы уже хотели ехать на юг, и тут вдруг я увидал кавалериста, он был у колодца на центральной площади, а мы как раз там проезжали, — рассказывал Хенрик, — а я помню, что видел его лицо. Думаю, он точно из наших мест. Я лица запоминаю хорошо. Думаю, какой-то военный, да лицо знакомо, точно наши тут. Ну, я его и окликнул, а он тоже меня признал.

— Вы молодец, Рудольф, — похвалил его генерал.

Конечно, никуда бы Мильке с Хенриком не делись, так или иначе встретили бы на дороге отряд Брюнхвальда или обоз Дорфуса, но с ним сегодня могли бы и разминуться. А Мильке тем временем стал выкладывать из большой плоской сумки листы бумаги, изрисованные специальными топографическими знаками. И говорил при том:

— Мы доехали до самого замка Тельвис и его осмотрели.

— Мельком, — добавляет Хенрик. — Там рядом с ним и прятаться негде, так что мы были возле него недолго. Голые горы вокруг.

— Да, только горы и дорога… Но я успел его зарисовать, с двух сторон, — продолжал Мильке, подавая Волкову лист бумаги с простеньким эскизом.

Тот берёт лист, рассматривает его.

— Это дорога к главным воротам, как я понимаю… А это что?

— Эта дорога… — Мильке заглядывает в листок. — Да… Эта к восточным. А это ещё одна дорога, она ведёт с юга к нижним воротам, но там точно пушек не поставить. Узкое место меж холмов. А вот восточная… — он водит пальцем по листу бумаги. — Здесь, если чуть поднять землю, можно поставить орудия. Ворота там дрянь, да и стены стары, этот замок древний; внутри что-то перестраивалось, но стены трухлявые. Горцы лет сто как к нему не приходили, а больше в тех местах и бояться некого. Если они и поднимут мост, то разбить стену хоть справа от ворот, хоть слева можно будет легко… За пару дней.

— Да стены там такие, что и с лестницами можно попробовать, — добавил Хенрик. — Я с сотней людей и десятком лестниц попробовал бы.

— Сами попробовали бы людей повести? — уточнил Волков, взглянув на своего оруженосца с интересом.