Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 33 – Борис Конофальский

— О! Это наконечник болта застрял у вас в шлеме. Присядьте.

Волков присел на ту самую скамеечку, где сидела маркграфиня; он сразу подумал:

«А где же она?».

Генерал решил с этим разобраться, как только оруженосец поможет ему снять шлем. Но шлем просто так сниматься не хотел, даже когда Хенрик ему стал помогать; забрало шлема не поднималось, и что-то острое продолжало впиваться ему в кожу возле глаза. Оруженосцу пришлось постараться, чтобы освободить голову своего сеньора. Но как только он стянул шлем с генерала и как только тот смог наконец вздохнуть свободно, он увидел её.

Маркграфиня, аккуратно придерживаясь за стену, спускалась с верхней площадки башни и смотрела на него. Волков, опираясь на стену, не без труда встал и заговорил, выражая озабоченность или даже упрёк:

— Ваше Высочество, вам нужно быть осторожной, вам не следует выходить наверх, любой арбалетчик-злодей может поранить или убить вас.

— Я была осторожна, барон. Я выглядывала из-за зубцов, да и не до меня было злодеям-арбалетчикам, они вас погубить желали, — отвечала принцесса. И тут же спросила с испугом: — Как вы себя чувствуете? У вас кровь на лице! Я видела, что оружие врагов добиралось до вас. Вы ранены, барон?

Волков начал ощупывать лицо и вытирать почти засохшую кровь рукою.

— Благодарю вас за участие, принцесса. Ничего. Бывало и хуже, — он потихоньку приходил в себя, но всё ещё изнывал от жары, да и, признаться, бок, в который угодила пика алебарды, болел изрядно. — Доспех у меня хороший.

— Да, хороший, — замечает маркграфиня, — узор на нём великолепен, и… Вот я вижу на плече вашем скрещённые ключи, то знак престола Петра, ключника Господа нашего. А ещё архангелы с трубами…

— Этот доспех подарил мне архиепископ Ланна. Он с его плеча, — не без гордости заметил Волков.

— Ах вот как? Вы знакомы не только с курфюрстом Ребенрее, вы знакомы ещё и с курфюрстом Ланна? — удивилась принцесса.

Волков — к чему тут слова — только поклонился в ответ.

— Вы весь взмокли, я видела, схватка была тяжела… Вот, — женщина второй раз протянула ему флягу с вином, — прошу вас, выпейте вина, я знаю, вам там было очень жарко.

— Знаете? — удивился генерал, принимая флягу.

— Конечно, я всё видела… Вы дрались прямо на краю пламени, почти в огне, как лев против десятка гиен, — она прикоснулась к фляге, которую генерал держал в руке. — Прошу вас, пейте же.

«Она знает про львов и гиен? Видно, начиталась рыцарских романов про походы в Святую землю!».

Тем не менее он с огромным удовольствием припал к фляге и сделал несколько глотков. Он выпил бы сейчас и половину вина, что содержал сосуд, но в башне были и другие люди, а среди них и женщина, принцесса. Волков закрыл и передал ей флягу.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

И тут оруженосец наконец разобрался с его шлемом; он протянул генералу наконечник болта и сказал:

— Вот, попортил забрало. Ремонтировать придётся.

Волков взял у него наконечник и, почти не поглядев на него, отбросил острый кусочек железа, потом взял у оруженосца шлем и осмотрел его, с усилием опустил и потом поднял забрало.

«Да, придётся ремонтировать. Сколько будет стоить ремонт? Отремонтируют ли так, чтобы сохранился узор? Бог его знает… Попробуй ещё мастера хорошего сыскать».

Маркграфиня, кажется, собиралась ему ещё что-то сказать, но он заговорил сам: