Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 159 – Борис Конофальский

— Так к чему нам его ждать? — не унимается баронесса.

— Господь милосердный! — генерал уже закончил свой туалет и готов уйти. — Вы успокоитесь или нет?! Или вы так и будете меня донимать? Ещё раз вам говорю, пока Карл не приведёт сюда отряд, мы в Вильбург не поедем!

После заехал к сестре, для начала поговорил с Рене, выдал ему восемьсот талеров из того серебра, что получил от горожан на поимку разбойника Ульберта.

— Друг мой, поручаю вам собрать отряд, человек в сто пятьдесят. Возьмите Рудемана, он уже его ловил и те места знает, вообще он толковый малый…

— Да, я тоже заметил, что он сообразительный, — согласился полковник. — Ничего объяснять не нужно, взялся и делает.

— Вот и езжайте для начала с ним в Мален, там капитан Вайзен — вы должны помнить его, он командир городского ополчения — так вот, у него просите лошадей, телеги, провиант и людей; главное — пусть людей даст, нужны заставы на дорогах. К северо-востоку от города сплошная дикость: пойма, болота, леса гнилые… там всё нужно прочёсывать. Объясните ему, что людей у вас на всё не хватит, пусть стражу гонят в помощь, пусть ополчение соберут, хотя бы полсотни кавалеристов…

Но Рене… родственничек… не был бы Рене, если бы, ещё не съездив в город и ни с кем не поговорив, уже не начал сомневаться.

— А дадут ли телеги с лошадями? А согласятся ли помогать? Станут ли собирать ополчение?

— Рене, — Волков повышает голос, — езжайте и выясните, и после мне доложите. И побыстрее делайте всё, пока я не уехал. Так что не тяните, собирайтесь сейчас.

Сестра.

Тереза Рене всегда была тиха. Тиха и малословна. Простое платье, обычный чепец, какой носят самые простые женщины, только отлично выстиранный. Волосы у неё были темнее, чем у барона, и посему седина на них была сильнее заметна. Он обнял её. Если честно, Волков не помнил своего детства. Почти не помнил. Не помнил и какой тогда была его сестра. Потом он выпустил её из объятий и осмотрел.

— Как твоё здоровье?

— Слава Богу, ничего такого, что не было бы по возрасту, — отвечает она ему весьма толково. — Я про вас, брат, волнуюсь только. Все эти ваши войны…

Он морщится:

— Только ты ещё не начинай, я этого дома всего наслушался, — он, не выпуская её руки, садится за стол, она садится рядом, и генерал, разглядев её, продолжает: — Я смотрю, муж тебя подарками не избаловал.

— Ой, нет… Всё хорошо, он меня любит. Я сам себе лишнего не покупаю, детям много нужно всего.

— Любит? — переспрашивает барон.

— Любит, любит, — кивает Тереза и улыбается, чуть смущаясь, — ревнует даже.

— Ревнует? — удивляется брат.

— Ой, — она машет рукой и смеётся. — Я же пристрастилась к кофе, по вашей заслуге, так ко мне с прошлой зимы стал отец Семион ходить, мы с ним кофе пьём, муж кофе не выносит, а святой отец жалует очень… Он такой умный, столько всего знает. Учёный человек, — Тереза смеётся. — Иной раз пьяненький заходит. Так муж стал спрашивать, мол, чего он к тебе ходит, он развратный человек, — она косится на дверь и опять смеётся, — и спрашивает: а когда меня нет, он тоже к тебе ходит? А я ему говорю, что когда мужа дома нет, то я отца Семиона в дом не допускаю — и никого не пускаю, чтобы кривотолков не было. А муж всё равно после этого злился, не разговаривал со мной полдня, — сестра опять смеётся, но тихо и прикрывая рот ладошкой, и снова косится на дверь. И потом добавляет: — Любит меня.