Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 148 – Борис Конофальский

— Просил время… всё взвесить… — объяснил торговец кожами.

— Да нет у меня времени ждать… — продолжает генерал. — Мне через день-два нужно уезжать на доклад к курфюрсту, — он секунду думает. — К дьяволу Виллегунда. Ему нужно взвесить… Пусть взвешивает у себя в лавке… А ещё подниму ему аренду в амбарах. Кто у вас есть на примете, друг мой?

— Уж так сразу и не скажу… Тут нужно думать…

— А как ваш управляющий… — генерал не мог вспомнить фамилию толкового человека, что руководил конторой Кёршнера. — Как его…

— А, Хольмер… Он у меня на день уехал в Эрбмюле… Там поставщики привозят много сырых шкур, нужно было проверить качество и рассчитать их. А Карл мой здесь, вот я его и послал, — пояснял хозяин дома, — приедет завтра к вечеру.

— И что вы думаете, справится он с такой должностью? — генерал, честно говоря, сомневался.

— Он человек безусловно умный, ответственный, — отвечал ему родственник, и в его речах чувствовалось сомнение, — на него я полагаюсь даже больше, чем на сыновей, но он никогда не работал на городских должностях. Он безусловно освоится, но на то ему надобно будет какое-то время.

Хоть и времени у него не было, а ждать всё одно приходилось. Вот только ещё до ужина пришёл лакей и доложил им, что для господина Кёршнера посыльный принёс письмо. И то письмо было… ну, конечно же, от Виллегунда.

— Пишет, что пост сенатора для него большая честь, — сообщал хозяин дома, читая написанное. Тут он хмыкнул: ну надо же, — и что он благодарен графине, графу и барону, то есть вам, дорогой родственник, а ещё пишет, что ему нужно два дня, чтобы покончить с делами. Видно, посоветовался с кем-то, — замечает торговец кожами. — Ещё пишет, что надобно ему съездить в Амбары и дать распоряжения приказчикам насчёт зерна, что там у него хранится, а ещё ему нужен день, чтобы сдать дела в купеческой гильдии. И тогда уже со среды он может заступить на должность, — тут Кёршнер передал письмо барону. — Надумал, значит; не пришлось моему Хольмеру посенаторствовать.

Волков перечитал письмо от Виллегунда и немного поостыл, поутихло пришедшее раздражение. И тут он подумал, что нельзя от людей простых, от каких-то бюргеров, или мужиков, или иных, не прошедших десяток военных компаний, требовать хладного самообладания в неясной ситуации. Конечно, любому горожанину страшно — страшно принять неправильное решение, что отзовётся ему в будущем неприятностями. И он уже не стал злиться, а бросил письмо Виллегунда на стол и произнёс:

— Ну что же, ладно, пусть наш робкий и нерешительный друг будет сенатором… — и потом он добавил: — Пока. А там будет видно.

— Ну и славно, — согласился Кёршнер, — хорошо, что не успел человека обнадёжить, а то бы стал мой Хольмер о больших постах мечтать, а потом бы и огорчился. Ну ладно, тогда прикажу уже и ужин подавать.

И действительно, пришло уже время ужина. Генерал глядит в окно, а солнышко уже за крепостную стену, вниз, катится. Кажется, ничего особо и не делал, а день за письмами и разговорами и пролетел, как будто и не было его. Ещё один день.

А ведь он хотел сегодня поспеть к епископу, чтобы тот рассказал ему о письме курфюрста Ланна подробно. Заодно поговорить с пастырем о непростых городских делах. Просить его о некоторых мелочах. Но дело это пришлось перенести на следующий день, ведь епископ встал до зари, как и положено старому монаху, а значит, и ложился рано. Ну а пока…