Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 139 – Борис Конофальский

— Верно, — соглашается барон. — Верно. Ты знаешь что? — он на секунду задумывается. — Ты сыщи того возницу. Может, кто его знает, может, лошадь у него приметная…

— Да… Верно… Сыщу, сыщу… — кивает Ёж. — Это вы хорошо придумали. Спрошу у мальчишки, у хозяина, кто вещички прапорщику возил, а потом среди извозных поспрашиваю. Так и найдём Бломберга этого.

Это было, конечно, важно — найти этого Бломберга, но генерал знал, что это не конечное звено в цепи. Простой прапорщик уж должен быть совсем лихим человеком, чтобы вот так вот отважиться саботировать свою службу. Не прийти на помощь важной фамилии.

И даже пусть так, пусть отважился бы он, может, человек это бесшабашный, а продолжили ему денег немало. Но тогда на следующее утро его бы со службы попёрли, а может, и из города выперли. Но стражники такого Ежу не рассказывали. Видно, прапорщик до самого приезда генерала в город на службе всё ещё состоял.

— Ладно, — заканчивает разговор Волков. — Деньги у тебя ещё есть?

— Есть, есть, — отвечает Герхард из Гровена. — Я и не потратил ничего из того, что вы дали, — он встаёт и тут спохватывается: — Да, вот дурья башка… Вот ещё что: девка одна городская на рынке, возле корыт у колодца, сказывала, что у её отца один из холуёв Гейзенберга две телеги купил. Отец вторую отдавать не хотел, мол, самому нужна, так он денег лишних отцу дал и обе телеги забрал. Вот так, господин.

— Хороший знак, — ответил барон. Если Малены и вправду бежать собрались из города, не дожидаясь «прихода Брюнхвальда с пушками», то затея его, кажется, удавалась.

— Хороший? — сомневается Герхард из Гровена. — Чего же тут хорошего? Обозлили вы их так, что они, не ровен час, соберутся все кто есть и кинутся на вас. А при вас всего двадцать людей. Могут и одолеть. Убить могут.

— Нет, не могут они меня одолеть, убить в открытую не могут, могли бы — давно бы уже попытались, — уверенно говорит генерал. — Я же фаворит герцога. А герцог наш известен своей строгостью, он даже со своими родственниками церемониться не станет, надо будет — отправит на эшафот. Слыхал я, что лет пятнадцать назад он отрубил голову своему племяннику за заговор. Так что напасть они могут на мальчишку-графа, на него герцогу наплевать, а я ему ещё нужен.

— Ну и хорошо, коли так, но вы бы, господин, всё равно людей ещё к себе позвали, — размышляет Ёж и встаёт. — Ладно, пойду я… — но прежде чем напялить уже свою дурацкую шапку и уйти, он и говорит: — Спасибо вам, господин.

— Спасибо? — генерал внимательно глядит на своего человека. — За что спасибо-то?

— За душевность вашу, — вдруг сообщает ему Герхард из Гровена. И поясняет, видя ещё большее удивление в глазах генерала: — За наш разговор. Я ведь свою историю никому никогда не рассказывал… Даже пьян бывал — и то молчал, а тут с вами поговорил… Я вам про свою жену, вы мне про вашу… И знаете, аж на душе легче стало.

— Вот и хорошо, — отвечает ему Волков. — Вот и ступай с лёгкой душой, возницу искать.

— Завтра сыщу, — обещает Ёж, надевает шапку, что больше похожа на тряпку, кланяется и уходит.

Ну и, естественно, в этот вечер заснуть быстро он не мог. Как тут можно заснуть, когда в голове столько разных мыслей, причём мыслей тревожных?

На рассвете, едва он проснулся, пришёл к нему монах, принёс записку от отца Бартоломея. И в той записке епископ Малена просил его к нему быть. Волков легко узнал красивый почерк старого учёного монаха.