Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 51 – Борис Конофальский

— Вы, барон, не пугайтесь. Я первая отсюда выйду, вы же идите следом, а я вас на улице встречу. — Да ещё и уговаривает его: — На дворе уже темно, уйдём, нас никто и не приметит. Поглядите, все уже пьяны. Не до нас им, совсем не до нас.

«Не пугайтесь…! Дрянь, она ещё и посмеивается надо мной». Но он, конечно, нипочём бы с нею не поехал, коли дело было в пустых насмешках. Но вот узнать, что за господа приезжали к графу Вильбургу говорить о нём… Тут уже генерал устоять никак не мог.

А она ещё и наседает:

— Прошу же вас, барон, отвезите, надоело мне здесь. Душно тут…

— Хорошо, — наконец соглашается Волков. — Идите на улицу, я сейчас.

И она вспорхнула словно птица, только юбки мелькнули, даже слова ему не сказала, и не успел генерал досчитать до десяти, как Клементина фон Сольмс уже вышла из зала.

Музыка звенела, музыканты играли всё танцы быстрые. Лакеи носились с кувшинами, разливая пьяным юнцам и блудным девам драгоценные вина, шум стоял, крики, смех… Одному из молодых господ на улицу идти было не под силу, качало его от вина, оттого он подошёл к очагу и справил нужду прямо в него. За что ему на затылок и спину под общий хохот, другой юнец плеснул вином из стакана. Приговаривая: «Это вам за свинство ваше, братец!»

И девы благородные, при том, смеялись так же зло и некрасиво, как и девы кабацкие.

Генерал огляделся, стал искать глазами фон Готта, и нашёл того. Молодой человек, усадив себе на колени какую-то девицу, гладил её по заду и что-то ей говорил, а она обнимала его за шею и смеялась.

«Идиллия у вас там, фон Готт, конечно, но… В следующий раз». — Генерал вылез из-за стола и пошёл к своему оруженосцу. Конечно же тот был не рад скорому отъезду, но сеньор объяснил ему холодно:

— Это не праздная поездка, это дело.

— Ночью-то… — заметил фон Готт меланхолично. — С бабой… Ну, конечно.

— Это дочь обер-прокурора, её надобно отвезти домой. Нельзя оставлять еёсреди этого буйства.

— А-а… — оруженосец небрежно машет рукой: — Раз она сюда припёрлась, то и буйства подобные ей не в новость. — А потом он и говорит: — Бог ещё знает, куда она нас попросит её отвезти.

Эта мысль тоже приходила в голову генералу, но тот был уверен, что здесь, в столице, никто, даже родственники принца не осмелятся замышлять дурного против человека, который за праздничным столом сидит об руку с Его Высочеством.

— Не бойтесь, фон Готт, — успокаивает генерал своего оруженосца.

— А когда я боялся, сеньор? — парирует тот. — Моё оружие при мне, конь тоже, в случае чего я быстро уеду… — Он смеётся. — За подмогой, конечно.

Молодой воин явно пьян, вот и шутки у него пьяные.

⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀

А дева, едва вышел он из кабака на воздух — хвать, и вцепилась ему пальчиками в нездоровую левую руку. Вцепилась и повисла:

— Что же вы так долго, я жду, жду… — Она смеётся, в её смехе отчётливо слышится вино.

«Чёрт с нею, пусть висит, лишь бы побыстрее убраться с нею с глаз людей». Да, как тут убраться, народу везде много. Все слуги, «ужинающих» господ тут у харчевни толкутся, у всех при себе фонари. Наверняка его разглядят. И её тоже… И поэтому он прибавляет шага. Они идут вдоль коновязей и лошадиных крупов. Клементина оборачивается и видит фон Готта, что несёт за ними лампу:

— А ваш человек тоже с нами едет?