Онлайн книга «Божьим промыслом. Серебро и олово»
|
— Хорошо, езжай к майору и скажи, что мы уже и сами скоро будем. К рассвету, конечно, не поспеем, но долго вам ждать нас не придётся. Пусть начинает, как сам решит, только напомни ему, чтобы купчишек туллингенских не распугал. Пусть ловит их. Всех их ловит. Как только гонец уехал, генерал сказал Рене: — Полковник, отправьте кого-нибудь к Брюнхвальду, скажите, что Дорфус и Мильке уже возле города, и мы тоже скоро будем там, так что пусть поспешает. ⠀⠀ *⠀ *⠀ * ⠀⠀ Одна… Вторая… Третья телега вылетела из тумана им навстречу, а увидав на пути черную в лучах поднимающегося солнца колонну людей, в мокрых от росы доспехах и при оружии, сразу сворачивали на обочину и останавливались. Возницы не без тревоги смотрели на проходящих и уже порядком утомлённых за ночь, весьма неулыбчивых солдат. И тогда Рене подъехав к его карете сказал: — Кажется Дорфус уже начал дело. — Похоже на то, — согласился Волков: — Полковник, порасспросите кого-нибудь из них. Узнайте, от чего бегут. — Как прикажете, — отвечал Рене и ехал к одной из остановившихся телег. А Волков рукою звал к себе фон Готта. Когда оруженосец подъехал к нему, то генерал высказывал ему: — Опять в седле спите? — Да ничего я не сплю. С чего вы взяли? — Разобьёте себе когда-нибудь голову, а ещё поломаете руки, вот тогда и помянете мои слова. Помянете. — Да не сплю я… — бубнит молодой человек. Но Волков машет на него рукой: Бог с вами. — Коня давайте, и знамя моё. Где оно, кстати? — У Кляйбера знамя, — отвечает фон Готт и отъезжает за конём генерала. ⠀⠀ *⠀ *⠀ * ⠀⠀ Въезд в город. Начало мостовой. Тут ещё не полностью замостили площадь перед подворьем. Раньше тут телеги стояли, а сейчас там никого. И у дороги никого, ну, если не считать мальчишек и баб, что выходили к дороге из любопытства — поглазеть на солдат. Интересно же, что происходит. Волков ехал в своих доспехах, и думал, что вот уже скоро солнце поднимется повыше, и ему станет жарко. С ним ехали Рене, фон Готт, молодой Леманн, ещё два сержанта. Они ехали с обеих сторон от Кляйбера, который нынче был знаменосцем. И ещё издали генерал увидел человека, лежащего навзничь около ворот посольства. На человеке стёганка и грубые ботинки. А рядом с ним валяется шлем. Волков поморщился. Он надеялся, что обойдётся без этого. Там же были три спешившихся кавалериста, один из них тут же сел на коня и поехал навстречу колоне. Это был сержант-кавалерист, он махнул Кляйберу рукой, как знакомцу. А потом поклонился и заговорил: — Господин, господа майор и капитан уже там, — он кивает на распахнутые ворота подворья. Кое-кого поймали, но некоторые из купчишек смогли убежать… — А тот что? — Интересуется Волков указывая на лежащего человека. — Так ерепениться вздумал, вот его ребята и приголубили. — И видя на лице генерала гримасу неудовольствия, сержант тут же добавляет: — Господин, так он жив. — Жив? — Жив, жив, — уверяет кавалерист, — ему малость по башке дали… Он так полежит-полежит, а потом мурло подымет, оглядится и опять лежит. — А остальные стражники где? — Остальные были смирные, мы у них железо побрали, да в склад заперли, там сейчас сидят. Купчишки тоже там… На всё подворье бухали тяжёлые удары. Везде были солдаты у распахнутых складов, были и купцы, и приказчики, они стояли обособлено возле сложенных в стопки чушек из серого металла. Глядели на приехавших офицеров и переговаривались. А солдаты, из людей Дорфуса было их пять человек, под взглядом капитана Мильке ломали очень крепкую, оббитую железом дверь. Деловито били её молотами, разбивали дерево на щепы. А к барону уже шёл Дорфус. И подойдя, сразу докладывал: |