Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 159 – Борис Конофальский

Разбойники притихли, сидели у стены в цепях, глаз не поднимали, вид барона и Кляйбера, что был с ним, явно внушали страх негодяям.

— А из этих троих учувствовал кто-нибудь в нападении? — интересуется Волков.

— Нет, экселенц, не учувствовали, эти трое говорят, что они тогда жили в деревне Айхштет, недалеко от болота, а людей набирали тех, кто был тогда в Малене, — поясняет Фриц Ламме.

— А где та деревня, чья она? — интересуется Волков.

— Эй ты, пёс, — Фриц пинает ногу одного из разбойников. — Кому тот Айхштет принадлежит?

— Гейзенбергу, старику Херберту, — сразу отвечает разбойник, но головы так и не поднимает, бубнит себе в колени.

— Замок там его?

— Там… Большой дом… Но обветшалый, — отвечает пленник.

— Ну, конечно, нищие и злые Гейзенберги, у кого ещё как не у них, жить разбойникам, а Вепрь там же жил?

— Говорят, что не знают, — отвечал барону коннетабль. — Думаю, не врут. Их на дело обычно собирал Гройшер. Он с ними и расплачивался за работу. Они самого Вепря видели лишь на реке, уже в лодках.

— Гройшер? Гройшер… — Волков не мог вот так сразу вспомнить, слыхал он это имя раньше или нет.

— Гройшер — это первый подручный Вепря, — сразу ответил Сыч. — Эти говорят, что ни одно дело без этого Гройшера не обходилось.

— Молод, стар? Каков из себя он?

— Эй ты, — Фриц Ламме снова пинает ближайшего к нему разбойника. — Каков из себя этот Гройшер.

— Он старше Вепря, — отвечает тот. — Но и не стар ещё. Он из военного дела. Сам, вроде как, благородный. Он иногда жил там, в поместье Айхштете. У господ.

«Ну, что ж… Это уже кое-что».

В общем-то генерал был доволен и Сычом, что вытряс из негодяев эти интересные вещи, и Брюнхвальдом, что изловил подручных Вепря. Вообще, сегодня он чувствовал себя намного лучше, чем день назад. Кажется, неприятный и тяжёлый разговор с Карлом Брюнхвальдом и полушутливый разговор с баронессой пошли ему на пользу. Генерал больше не хотел думать ни о Бригитт Ланге, ни о Максимилиане… Горечь от её поступка в это утро была не так уж и ужасна. Он как будто проснулся в то самое утро, когда мучавшая его болезнь отступала.

«Чёрт с ними! А деньги на церковь я возьму у туллингенских пузанов, может даже и дом на берегу продавать не буду. Отдам Хайнцу, когда найду ему жену. — И после этих мыслей, он уже подумывал о том, что и вправду хотел избавиться от Бригитт. — Пусть так и будет».

Волков вышел из сарая, где сидели пленники:

— Фриц.

— Да, экселенц?

— Госпожу Ланге больше разыскивать не нужно.

Тут коннетабль удивляется:

— Экселенц, я что-то не понял… Вообще не нужно, или сейчас не нужно?

— Забудь про неё, — отвечает ему Волков. — Лучше узнай у негодяев всё про этого Гройшера. И про самого Вепря.

Хитрый Фриц Ламме не всегда, не всегда понимает своего господина, и это как раз тот самый случай, но раз тот говорит, значит так тому и быть:

— Ладно, Экселенц, как прикажете.

— И ещё раз напомни кузнецу, чтобы сделал клетку. Я хочу этих негодяев представить принцу, а он будет тут уже скоро.

— Я всё помню, экселенц, — заверил его коннетабль.

Он возвращается в дом, а там на пороге супруга… И одета она в хорошее платье, которое дома не носила.

— Госпожа сердца моего, и куда же вы это собрались? — интересуется у неё супруг.

— Готово всё. Идите завтракать, господин мой, — говорит ему жена, не отвечая на вопрос. И идёт за ним. Они садятся за стол.