Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 101 – Борис Конофальский

Ах… Барон! Ночи не проходит, чтобы я на вспомнила ваши крепкие руки. Вспоминаю ещё то, как едва мы выбрались из замка кровопийц, а я всё думала, попросит ли рыцарь у спасённой принцессы, причитающуюся ему награду. И сначала думала, как вам в том отказать, а потом глядя на вас, вспоминала вашу храбрость, ваше чувство такта, и как вы помогали мне в трудном том быту, уже и ждала, чтобы вы требовали своего. А уже вскоре думала, какими словами вам ту награду предложить, если сами вы не осмелитесь. Но всё сложилось тогда так же, как пишут про то в романах. А потом я вспоминаю нашу поездку по Цирлю, мягкие подушки в карете, ночную жару, свою наготу пред вами… А ещё вспоминаю наши ночи у меня во дворце. И в душе всё начинает пылать. Иной раз аж уснуть не могу. И думаю, что те дни после моего освобождения, были самые сладкие в моей жизни. Когда ужас схлынул, избавителем моим стал именно такой рыцарь, о котором я читала в юные годы и после. Так и живу теми воспоминаниями. Иной раз пропадаю в них так, что и не слышу, как меня дочери зовут.

Я о том побоялась писать вашему сеньору, чтобы он не подумал чего, но вы уж постарайтесь попасть в посольство… Буду ждать вас. — И подписано сие послание было кратко и просто: — Ваша Оливия.

Ни титулов, не многих имен. Просто «Ваша Оливия». И читая последние строки, он вдруг стал вспоминать дни и ночи, проведённые с маркграфиней. Да, она без всяких сомнений имела в себе женскую притягательность. Но это её письмо… Лучше ему было лежать под замком. Не дай Бог баронесса до него доберётся. И он пошёл в спальню, всё ещё думая о тех жарких ночах в Винцлау, о горячем теле принцессы. Письмо он положил в ларец, в котором хранил золото и другие важные письма. А потом… Понял, что не уснёт, так как строки письма не на шутку его разволновали. А тут, в ночной духоте Элеанора Августа откинула простыню вовсе. И тогда Волков подсел к жене и задрав подол лёгкой рубашки провел рукой по её бедру, а та сразу глаза раскрыла и всполошилась:

— Чего вы?

— А то вы не знаете, чего, — усмехается супруг. Поворачивая её к себе поудобнее.

— Что же вас так разожгло? Ночью-то? Дня вам не было. — Но не злится, хоть он её и разбудил. Баронессе приятно столь неожиданное внимание мужа.

— Так ночь, время страстей, — отвечает ей супруг. — А вы спите, ежели хотите, я сам управляюсь.

И надо признаться, что жена в этот раз, вызывала у него чувств больше, чем шестнадцатилетняя придворная девица. Может, причиной тому было пылкое письмо принцессы, разбудившее в нём такие приятные воспоминания.

⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀

Утром жена была необычайно ласкова и весела. А когда он, позавтракав, и не спеша выпив кофе, стал собираться в дорогу и велел запрягать карету, Элеонора Августа пожелала его сопровождать.

— Зачем же вам сие? — удивился барон. И понимает, что жена едет с ним по своим скрытым мотивам. — Я еду к Амбарам, смотреть сколько нужно строить складов.

— И я погляжу, — настаивает супруга. — Что мне в четырёх стенах-то киснуть весь день?

— Дурь какая! — говорит ей барон. — Сходите в церковь. Да готовьтесь, завтра вам на званном обеде у Фезенклеверов быть. Уж найдите способ затмить там всех иных дам.

— Успею я собраться… — И так как муж уходит, и ничего ей не говорит, кричит ему, уже сердясь: — Знаю я какие склады вы смотреть собрались. Уж не глупая!