Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 47 – Борис Конофальский

В Мален генерал вернулся усталый и голодный, и, казалось бы, теперь мог и отдохнуть. Но усталость и голод — не повод откладывать дела. Теперь-то барон как раз собирался заняться тем, к чему готовился всё последнее время, и к чему вели его поездки к курфюрстам и изматывающие переговоры с ними, и утомительные приёмы важных гостей. Он не уселся за книгу, и пиво, после плотного ужина, а вместо этого отправил в Эшбахт одного из людей Кёршнеров с важным письмом. А уже потом звал к себе… Главу городской стражи. Нет, не поехал к нему, а позвал, или даже вызвал к себе. И капитан Мёльнер приехал тотчас. Не заставил себя долго ждать. А когда приехал, так генерал ему и говорит:

— Скажите своим людям, капитан, что я буду платить по талеру всякому из них, кто скажет мне, что в город приехал кто-то из Маленов. Хоть Раух, хоть Гейзенберг, хоть Ульберт… В общем любой Мален, о котором мне доложат, будет стоить талер.

Капитан стражи был, кажется, удивлён такой просьбе, а может быть даже и обескуражен, но что-то спрашивать сверх сказанного не осмелился, лишь произнёс:

— Как вам будет угодно, господин почётный маршал.

После генерал ужинал и дожидался вечера, а как спустились сумерки, и усталые за два дня празднеств горожане покинули улицы, он, несмотря на упрёки супруги, спать не пошёл, а поехал на улицу Пивную. Да, к сенатору Гумхильду. И тот, выйдя из дома, конечно, поинтересовался:

— Говорят, принц остался доволен Маленом?

— Доволен, доволен, — отвечал ему барон. — Деньги городом потрачены не зря.

— Слава Богу, — улыбается сенатор. — Уж Фейлинги лучше всех иных знают, что не зря. Они бы ещё кого-нибудь принять были бы рады.

— Сенатор, — Волкову всё равно, сколько на визите принца заработали его друзья. — Составьте-ка мне список людей, что были наиболее близки к Раухам и Гейзенбергам.

— Ах, вот даже как, — тут уже Гумхильд улыбаться перестал.

— Ну, сенатор! — настаивает Волков, видя его нерешительность. — Вы меня услыхали? Или что? Уж не заснули ли вы?

— Нет, господин барон, — наконец отвечает тот. — Не заснул, разве с вами заснёшь?

— Ну, и что вы мне скажете насчёт моего пожелания? — тут генерал едва не усмехается, он ощущает смятение Гумхильда даже в темноте кареты.

— Так тот список получится не мал, — наконец отвечает сенатор.

— Это и хорошо, — удовлетворённо произносит Волков. — Пусть будет немал, пусть. Курфюрст велел мне сыскать Ульберта Вепря живым или мёртвым, вот я по тому списку искать и начну.

Гумхильду, вроде и возразить нечего, да и что можно молвить против воли курфюрста, но генерал чувствует, что писать этот список сенатор не очень-то хочет. Боится, кажется.

«Ну, давай, давай уже, соглашайся, я должен для себя решить: кто ты уже — перебежчик или шпион?»

Да, Гумхильд побаивается этого, но поблажек генерал давать ему не собирается, он уже даже и не обсуждает этот вопрос и просто требует:

— И не тяните с этим. День или два, не более, и я хочу тот список видеть у себя.

⠀⠀

Так и не сказал ему Гумхильд ни да, ни нет. Мялся, извивался, но очень не хотел он писать такой список. Боялся, что Малены и горожане узнают о его авторстве. И в общем правильно боялся. И барон не стал его уговаривать.

«Ну-ну, как знаешь. Как знаешь».

Он просто поехал домой отдыхать после всех этих утомительных дней. Улёгся спать, и спал до самого утра прекрасно. Разбудили его сыновья, ворвавшись в спальню с криками: