Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 33 – Борис Конофальский

— Прислуга где?

— С ней всё в порядке, дурень думал подраться, так его успокоили, но он жив, а ещё были мальчонка и кухарка, всех в чулан посадили, — рассказал Сыч и повёл господина на второй этаж дома.

Адвокат одеться не успел, как был в ночной рубахе до пят, так и валялся в ней на полу, руки вывернуты назад, стянуты верёвкой. Сыч крутил, это Волков признал сразу. У несчастного широко раскрыт рот, он тяжко дышит с подвыванием:

— А-а… А-а… Господи, Господи… А-а…

⠀⠀

Когда появляется барон, начинает причитать:

— Господи, да Господи… За что же это всё?

Волков подходит ближе и наклоняется к нему, заглядывает ему в лицо. Сыч услужливо светит лампой.

— Знаешь меня? — спрашивает барон.

Альбин приподнимает голову:

— Знаю, знаю, господин, вы почётный маршал города, Эшбахт, барон Рабенбург.

— Да, почётный маршал, Эшбахт, Барон Рабенбург, — соглашается с ним генерал. — А сестра моя кто? Знаешь?

— Знаю, знаю, графиня фон Мален! Самая прекрасная женщина в городе.

— Да, самая прекрасная, а ты что велел о ней кричать рыночным крикунам? — продолжает генерал. — А?

— Я? — удивляется адвокат. — Я ничего… Я такого не велел… Это не я!

Но генерал наступает ему сапогом на голову, прижимает её к полу:

— Не ври, жаба, я даже знаю, сколько ты платил за то.

— О… О… — стонет под сапогом адвокат. И продолжает упорствовать.

— То не я!

— Значит не хочешь говорить, не хочешь умереть честным человеком, — констатирует генерал. — Всё. Вешайте его.

И тут же один из людей перекидывает верёвку через стропило потолка. А двое других уже берут другой её конец, а Альбин, видя это, верещит:

— Не надо, господин Эшбахт, умаляю, я умоляю ва-ас.

— Кто тебе велел возводить хулу на графиню? — холодно спрашивает Волков, глядя как адвоката поднимают к петле. — Ну, говори, пока есть время ещё.

— Это всё Бельдрих, он просил, — сразу выпалил адвокат, но на генерала при том не смотрел, так как прямо перед его носом качалась уже петля.

— Сколько он тебе заплатил? — продолжает барон.

— Нисколько, нисколько, — спешит отвечать адвокат.

— Ты что же, бесплатно взялся за такое дело? — не верит генерал.

— Нет, не бесплатно… — И тут Альбин заплакал. — Не нужно меня убивать, прошу вас.

— Смерть ты свою заслужил, попробуй теперь заслужить жизнь, — отвечал ему барон.

— А что? Как заслужить? Вы только молвите! Прошу вас… — он рыдал в голос.

— Что тебе обещал Бельдрих за хулу на графиню?

— Участие в тяжбе Корфа, больше ничего, клянусь, — затараторил адвокат. — Я был бы вторым адвокатом в деле о земельном участке у озера. Он собирался отсудить большой кусок земли у наследников. Они были глупы. А Бельдрих спросил меня, есть ли у меня хорошие крикуны в знакомцах, он сказал, что сам не хочет от себя о том просить. Дело, говорил, щепетильное. Я и согласился… Он сказал, что про графиню нужно покричать немного и памфлеты про неё развестись, чтобы читали. Я и взялся.

Волков удовлетворённо кивает:

— Понятно, понятно… Он не захотел такой грязью заниматься, знал, что это может и боком выйти, а у тебя ума отказаться не хватило. Ну, хорошо… А кто решил напасть на молодого графа?

— А про такое я даже не знаю, то не моего ума дело, не моего, — снова подвывал Альбин, потому что… ему на шею надели петлю и затянули её. — Господин Эшбахт, скажите, что мне нужно вам сказать, чтобы вы меня не убили? Ну, что? Ну скажите? Прошу вас!