Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 121 – Борис Конофальский

«Храни вас Бог, господин. Пишу вам сообщить, что вокруг персоны, за коей мне велено приглядывать, наступила истинная суета после многого спокойствия. Не далее как пятого дня у него были люди, что приехали в Вильбург из земель южных, — „Пятого дня“… Генерал понимает глаза от письма и прикидывает: „да плюс ещё один день, да четыре дня идёт почта…“. Да, всё складывалось точно. И он продолжал чтение: — Те люди в деятельности своей настойчивы и сначала имели сношения с лицом самым высокопоставленным. О том мне сказывал верный человек. Тот верный человек, наш друг из дома лица высокопоставленного, говаривал, что сии господа прибыли в столицу по делу, касаемому вас, господин. — „Он уже завёл нам друга в доме высокопоставленного лица?! Молодец Луиджи!“. — И намерения их дурны. И то высокопоставленное лицо, само от того дела отговорившись, советовало прибывшим людям сноситься с тем человеком, что вас интересовал с самого начала, — казалось бы, какая-то галиматья, писанная дурным почерком и со многими описками. Кто бы только взялся во всём этом разбираться… кроме Волкова, разумеется. Он-то всё понимал отлично: и что это за люди из южных провинций, и что это за высокопоставленное лицо, и кто то лицо, которое посещали прибывшие с юга. Посему он продолжил внимательно читать написанное. — А больше того, лица прибывшие проявляли истинную неуёмность и пытались попасть на приём к лицу наипервейшему, но у того для них времени не нашлось, а вот лицо духовное приняло их по первому их желанию. И как мне стало известно, принимало оно их уже дважды, — и вот тут… вот тут ему уже стало неспокойно. Письмо (способом доставки) и так его потревожило, а тут уже он стал волноваться всерьёз, потому как картина, что описывал Грандезе, складывалась очень неприятная. — Я буду следить за этими господами и далее, но, как сказывал мне верный человек из дома лица высокопоставленного, дело затевается серьёзное, и лицо духовное в том благословляет приехавших и знакомого вам человека. Ежели вы желаете, чтобы я продолжил за делом этим наблюдать и далее, так к тому надобно ещё содержания, ибо то, что мне выдано вами, я уже растратил полностью. Преданный вам, Луиджи».

⠀⠀

Луиджи Грандезе, помимо того что всерьёз его озадачил, так ещё и удивил. Удивил своим проворством и умом. Барон и раньше полагал, что тот стоит своих денег, а теперь в этом был просто уверен. Ловкий малый не только приглядывал за графом Вильбургом по мере сил и, главное, выяснял всё, что нужно, об опасном человеке Франциске Гуту, как и было оговорено. Луиджи быстро сориентировался в ситуации вообще и теперь писал ему о том, что к графу Вильбургу из Малена приехали люди. Кто? Да тут и гадать не нужно было, об этом в письме ему писала Клементина. Она их даже перечисляла: Исидор и Каспар Раухи, кто-то из Гейзенбергов, кто-то из Ульбертов, Отто Займлер. Приехали жаловаться высокому покровителю и что-либо предпринять против барона. И теперь, пожаловавшись и не получив от графа ничего, кроме ободряющих словес и совета обратиться к Гуту, они так и поступили. Да только Гуту, не будь дурак, без денег за опасное дело браться, видно, отказался. И делегация стала кидаться куда только можно. Ко двору пошла, но курфюрст завернул родственничков со двора: не докучайте, ступайте с миром, ступайте. Так Малены не унялись, и что? И кинулись в ноги к одному из злейших его врагов. К жирному епископу вильбургскому. Куда же ещё? И явно не за причастием. А зачем? Тут и гадать было не нужно. За золотом. У попов всегда деньги есть, и Густав Адольф фон Филленбург, сжигаемый давней ненавистью, конечно, денег даст. И к кому Малены отнесут те деньги? Генерал глубоко вздыхает. Тому, кто не труслив и у кого очень большие покровители есть. Иные лихие люди сильно подумают, прежде чем решиться убить известного генерала, фаворита двух герцогов: и отца, и сына. А значит, Малены понесут то золото Гуту. И чего они от него попросят?