Книга Во сне и наяву, страница 44 – Борис Конофальский

Она сидела рядом со Светланой. Даже самые сильные девочки, с которыми тренировалась Света, не шли с этой чокнутой ни в какое сравнение. Крепкие руки, плечи совсем как у мужчины, широкие, мощные, такие же мужские икры и накачанные бедра, почти отсутствующие груди, пресс на животе, чуть выше заросшего лобка, и страшные, страшные ногти на пальцах, они даже на вид были такими крепкими, что, казалось, снимут, соскоблят с девочки кожу, если их обладательница этого захочет. Света сглотнула слюну… Что? Что нужно сделать, вскочить? Бежать? Да, это может сработать, но даст ли эта чокнутая ей встать… А крепкая ладонь этой бабы уже тянется к ней, тянется… Ну, что, что? Ей хочется зажмуриться. Надо что-то делать, а не закрывать глаза. «Света! Очнись же!»

— А как вас зовут? – спросила девочка быстро, даже поспешно.

«Что? Что за глупость? Света, ты тупая? Зачем это спрашивать у того, кто собирается сожрать твою печень?»

Сумасшедшая остановила руку, которая тянулась к девочке, а потом и убрала ее, произнесла:

— Аглая меня зовут. А что?

Она была похожа сейчас на истеричного ребенка.

Что могла сказать на это Светлана? Ведь говорить что-то нужно, нужно, нужно, она и продолжила:

— Ой, какое красивое имя. Это, наверное, вас мама так назвала?

— Нет, – вдруг снова разозлилась сумасшедшая. – Мать назвала меня ублюдочным именем Манана, Манана Гванца, как тебе такое имя? Манана, Манана. Нравится тебе?

Света по ее тону все поняла:

— Аглая, конечно, красивее… Звучит так приятно. А где вы живете, Аглая… там, в реале?

При этом девочка лихорадочно соображала, что ей делать дальше, но ничего не могла придумать, лишь повторяя про себя:

«Мамочка, мама, как же мне проснуться?» Больше ничего в голову не шло. Совсем не шло.

Аглая, может, и была долбанутой, но не тупой.

— А зачем ты говоришь со мной? Тянешь время? Зачем, зачем, убежать думаешь от Аглаи? – Она вдруг открыла рот, закатила глаза и стала хлопать себя по ушам, как будто что-то в них ей мешало. – А-а-а!.. – И продолжила как ни в чем не бывало: – Думаешь заговорить меня, заболтать. Зачем тебе встречаться со мной там, где нет этого солнца?

Света ответила первое, что пришло в голову.

— Аглая, я найду таблетки, что вам нужны. У меня много таблеток, у меня мама фармацевт… – сказала Светлана, а сама думала: «Мамочки, как же мне проснуться, уже пора, пора…»

Но это не сработало, сумасшедшая оскалилась и снова заорала:

— У меня там хватает таблеток, хватает… Мне дают врачи, я их пью, чтобы не слышать вой… Ты ведь тоже здесь из-за него… Ты ведь тоже слышишь? Да? – В ее глазах просто пылали костры раздражения.

«Пора, просыпайся, близнецы, где вы, будите уже меня, будите!»

А Аглая продолжала на нее смотреть:

— Я знаю, зачем ты говоришь со мной, сначала ходишь по моей земле, а потом хочешь меня заболтать и сбежать? У тебя не выйдет. – И тут же ее тон переменился, глаза округлились, а рука со страшными ногтями потянулась к руке девочки. Сумасшедшая Аглая заорала зло: – Стой, дура проклятая, стой… Обманула.

Света видела ее руку, ее ногти с грязью возле самых глаз, совсем, совсем близко слышала разъяренный крик этой бабы:

— Обманула, дура, найду тебя и разорву, разорву… Дура…

Сентябрь в Петербурге обычно теплый, но в эти дни похолодало. Ночью было всего десять, и Светлана проснулась от того, что замерзла. Девочка лежала в спортивном костюме для бега, старых кроссовках и с молотком в руке поверх одеяла, рядом лежал нож для резки мяса. Тихо шуршал в углу старенький компьютер. Она его не выключила ночью. Дура, теперь счет придет за электричество, впрочем, он и так огромный приходит, всегда за три тысячи, мамины приборы контроля работают круглосуточно. Света разжала пальцы, кажется, молоток она сжимала изо всех сил, аж рука болит. Взглянула на братьев. Те спали, значит, будильник еще не звонил. Значит, семи еще нет. Девочка попыталась встать и поморщилась от саднящей боли под правым ребром. Точно, как она могла забыть, на зеленом костюме большое черное пятно. Эта долбанутая распорола ей кожу. Света все-таки села на кровати. Да что же это такое?! У нее уколы и порезы на руках болят от поганых кусак, нога едва зажила, а теперь еще и это. Она подтянула одежду. Кожа была распорота весьма глубоко. Какой же страшный ноготь был у этой долбанутой Аглаи, Мананы Гванци.