Книга Во сне и наяву, страница 140 – Борис Конофальский

— Это между «Электросилой» и Лиговским.

— А… А, ну, понял. Там есть один человечек, сейчас точно скажу адрес. Подождите, Виталий Леонидович.

Роэман ждет, и через минуту Фисюк снова «на проводе»:

— Заставская, двадцать четыре. Желтенький домик, трехэтажный, кажется. Вход с улицы. Дверь на домофоне. Коля Ковальков. Это тип острожный, незнакомым не откроет.

— Барыга? Или лекарь? – спрашивает Роэ.

— Не лекарь, скупщик краденого, не брезгует ничем, покупает все, кроме телефонов, – велосипеды, одежду, все что угодно, работает с наркоманами, с барыгами, с ворами.

— Квартира? – интересуется Виталий Леонидович.

Жан Карлович Фисюк диктует номер квартиры и сообщает:

— Если повспоминать, у меня еще пара адресов будет, на Лиговском один тип есть, еще на Верейской улице мутный человек.

— Всех, всех вспоминай, а я пока этого Колю Ковалькова отработаю, – говорит Роэ и, не прощаясь, прерывает связь.

Он не прячет телефон, Ирра и Мартышка смотрят на него в ожидании, но он на них внимания не обращает. Виталий Леонидович находит нужное имя. «Лелик». Сразу запускает вызов.

И когда на том конце отзываются, просто говорит три слова:

— Ты мне нужен.

— Я на совещании, – почти шепчут ему в ответ.

Но Роэ это не останавливает, плевать ему на всякие совещания:

— Дело срочное.

— Понял, – звучит из телефона. – Где вы?

— Заставская, двадцать четыре.

— Далеко. По пробкам буду через час.

— Жду.

Он отключил телефон и пошел к машине. Мартынов уже сел за руль, а Ирра осталась стоять. Она смотрела на Виталия Леонидовича: «Я все сделала, что тебе еще нужно?» Он сразу понял ее взгляд:

— Нет. Я тебя не отпускаю, ты мне еще нужна.

Конечно, теперь она смотрела на него с ненавистью, но это его не пугало. Да, со всей этой нечистью нельзя забывать о безопасности, но бояться их тем более нельзя.

— В машину, я сказал.

Ирра покрепче взяла медведя и, все еще глядя на Роэ с ненавистью, залезла внутрь.

Мартышка вернулся в машину.

— Нужная квартира вон в той парадной. Отсюда нужно отъехать, мы тут на виду.

Он был прав. Виталий Леонидович локтем толкнул Ирру:

— Зайди в парадную, узнай, дома ли хозяева, сколько их, вещь червя там или нет.

Ирра молча вылезла из машины, пошла к нужной двери, встала около нее, стала ждать.

Мартынов перегнал свой «гелик» чуть дальше от дома и, повернувшись к Роэ, спросил:

— Чего ждем?

— Человека, – коротко ответил Виталий Леонидович.

— Мусора твоего, что ли? – уточнил Мартышка.

Роэ не ответил. Он пытался разглядеть, что делает Ирра.

— Слышь, Роэ, пока время терпит, может, пожру схожу, жрать охота.

Виталию Леонидовичу и самому хотелось есть, но он мог терпеть голод, если надо будет, хоть неделю, хоть две. «И этот потерпит».

Гена Мартынов, подождав несколько секунд и поняв, что ответа не будет, отвернулся к рулю.

Сотрудник оперативно-разыскного отдела № 18 Управления МВД Петроградского района капитан Митрохин, которого знакомые звали просто Леликом, был единственным человеком из всех, кого знал Виталий Леонидович, кто носил кожаную куртку. Коричневая потертая куртка, оттопыренный скрытой кобурой левый бок, короткая стрижка и крепкая фигура. У людей специфических профессий сомнений не возникало – это полицейский.

— Что за дело? – сразу спросил он после рукопожатия.

— У местного барыги вещицу нужно забрать, – отвечал Виталий Леонидович, отсчитывая десять оранжевых купюр по пять тысяч рублей и протягивая их полицейскому.