Книга Во сне и наяву, страница 139 – Борис Конофальский

Опять шипение, но на сей раз он разобрал, вернее, додумался до той информации, которую ему передавали:

— Новорощинская улица?

Ирра опять что-то прошипела.

— Рощинская и Новорощинская. Я понял. Будь там, стой на перекрестке, еду.

Жаль бросать такую вкуснятину. Дело, кажется, налаживалось. Если честно, Виталий Леонидович волновался. Он давно так себя не чувствовал. Что ни говори, а оказать услугу Рогатой Госпоже значило очень и очень сильно повысить свой статус, и Роэ не собирался упускать эту возможность.

Он набрал Мартышке.

— Слушаю, – почти сразу ответил тот. Будто сидел и ждал звонка.

— Подавай машину, – велел Роэ.

А в ответ пауза. А пауз быть не должно.

— Мартышка, ты меня слышал? – В голосе Виталия Леонидовича появились нотки холодного раздражения.

— Мне еще еду не принесли, – ответил Мартынов недовольно или обиженно.

— Мне плевать, – закончил разговор Роэман и отключился.

Ему и вправду плевать, а может, он даже и рад, что Мартышка не успел поесть.

Мартынов остановился, чуть проехав за светофор. И пальцем указал на улицу:

— Вон она.

Виталий Леонидович и сам увидел Ирру, вышел из машины и двинулся к ней. Видок у нее, конечно, так себе, космы то ли засаленные, то ли мокрые, нечесаные. Это существо и так было уродливым, а сейчас его уродство просто бросалось в глаза. А еще от нее воняло потом и кошками. «Дура, могла бы принять нормальный вид, чтобы прохожие не шарахались. Но ей, безмозглой, лень». Ее дурацкий медведь был грязен, она его, кажется, не раз роняла на мокрый асфальт.

— Ну, порадуйте меня, милочка.

Ирра разевает рот, сипит. Он качает головой. Ему не хочется быть с ней грубым, но он не понимает:

— Ты взяла след? Говори по-человечески.

Она снова разевает рот, шипит, шипит, помогает себе руками.

— А, след обрывается здесь?

Ирра кивает.

— Почему?

Она показывает ему, как прячет что-то в карман.

— Червь спрятался.

Нет. Ирра качает головой. И что-то шипит.

— Что? – спрашивает Виталий Леонидович, он начинает раздражаться и наклоняется пониже, чтобы лучше слышать.

— Эщщ, – шипит существо.

— А! Вещь! Вещь? – Он понял. – Это не сам червь, это вещь червя?

Ирра кивает: да, так и есть.

— Кто-то до этого места донес его вещь, а потом спрятал ее куда-то, и больше запаха нет?

Она кивает два раз подряд.

— Ясно. – Роэ лезет в карман за телефоном. Он знает, что делать. Ну, во всяком случае, в каком направлении теперь работать.

Вещь. Вещь, которая воняет гарью, которую червь приволок оттуда. Что это может быть? Конечно, что-то ценное. Он находит в списке нужное имя: «Фисюк». И сразу делает вызов.

На том конце долго не отвечают, Роэ улыбается, он знает, что этот подонок специально игнорирует. Тянет время, а может и вообще не взять, сказав потом, что был не у телефона. Ничего, ничего, Виталий Леонидович ему это припомнит. Но тут связь установилась.

— Алло, – говорит Роэ, – петербуржская интеллигенция?

— Это я, – отвечает Фисюк-старший. – У меня для вас, Виталий Леонидович, пока ничего нет. Я работаю над вашей проблемой.

— Молодец, работай, работай, а пока скажи-ка мне, есть ли кто-нибудь из коллекционеров, нумизматов или знахарей, что работают с артефактами на улице Новорощинской или на Рощинской?

— Рощинская – Новорощинская? – Кажется, Жан Карлович Фисюк не знает, где эти улицы.