Книга Во сне и наяву, страница 128 – Борис Конофальский

Когда машина отъехала, Ирра осталась под дождем одна. Ничего страшного, она привыкла. Даже дома в кругу семьи она оставалась одна, сидя в самом темном углу их вонючей и грязной квартиры. Только кошки приходили к ней, ложились и грели, кошек Ирра любила. А пока она сделала себе лицо, такое, чтобы глупые люди не косились на нее все время. И пошла к пустующей автобусной остановке. Нет, девочка не особо надеялась сразу взять след. Она просто хотела для начала «разнюхаться», нагнать к пазухам и лобным долям своего странного мозга побольше крови. Она начала понемногу брать воздух. И уже через пару-тройку секунд Ирра могла сказать, кто был на этой остановке пять минут назад.

Молодой мужчина, у него в сумке ручки для письма; мужчина, который пах побелкой и строительной пеной – у этого были проблемы с зубами; молодой мужчина, что курил вэйп, у него несвежее белье; еще мужчина, который имел дело с машинным маслом, стоял прямо на том месте, где сейчас она. Он вообще потливый. Она подошла к лавочке. Тут сидел старый мужчина с гнилью на теле, жрущий пачками мерзкие лекарства, и рядом с ним сидела молодая женщина, разгоряченная желанием, думавшая о совокуплении, и еще одна молодая была, промокшая, с резким парфюмом, а здесь стояла немолодая женщина с критическими днями. Курящая. Да, все это она угадывала безошибочно. Запахи свежие, четкие. И тут же Ирра выходит под дождь. Вот и все, нужного запаха нет: машины, урна воняет, прибитая пыль, червяки на клумбах, растения, курьер вез какую-то еду недавно. И все…

«Роэ, ублюдок, ты просто глупая жратва, которая еще не знает об этом, попробуй сам тут поищи. Попробуй найди хоть что-нибудь под этой бесконечно падающей с неба водой».

Да, гарь имеет запах, который не спутать ни с чем. Запах крепкий, стойкий, но даже он не вечен. Тем более в дождь. Ирра редко злилась, но сейчас она была зла. Вместо того чтобы искать матушке новое сердце, она должна разыскивать червя.

Сколько их было и сколько еще будет, любой червь рано или поздно обнаруживается. «Роэ, ублюдок, мог бы и подождать». Она побрела вдоль Московского проспекта в сторону площади Чернышевского, останавливаясь через каждые сто метров и принюхиваясь.

Света дошла кое-как до прихода, мокрая шагнула внутрь. Обалдеть, как тут пахнет из трапезной.

Молодой священник, имя которого она забыла, встретил на пороге, поздоровался:

— Здравствуй, чадо. Ты к отцу Серафиму?

— Здравствуйте, отче. Угу, к нему, – кивнула Светлана.

— Он у отца Александра, я сейчас позову его, иди пока в трапезную.

Там был один поп и десяток самых разнообразных бабушек: от тех, кто носит платки, до тех, кто красит голову в фиолетовый цвет и носит шляпы. Всех их кормили… борщом, кажется. Света пожелала всем приятного аппетита и села на самый краешек лавки.

Тут же появился отец Серафим, громкий, веселый.

— Та-ак, красавицы, чем тут сегодня кормят?

— Щами, батюшка, щами, – отвечали ему старушки.

А он сразу пошел к Светлане.

— Здравствуй, дева моя. – Света встала, он обнял ее, поцеловал в висок. – Ну, чадо богохранимое, как ты? Справляешься?

— Я нормально, – ответила девочка. – Справляюсь.

— Матушка как? Батюшка? Братья как?

— Мама без изменений, врач приходил недавно, сказал, что хочет попробовать новую рецептуру. Папа работает без выходных, все, как обычно. Я… Ну, я, как всегда, – норм…