Книга Во сне и наяву, страница 112 – Борис Конофальский

— А-а-а-ха-ха-ха… А-а-а-а-ха-ха!..

Светлана остановилась. Женщина с коляской, бабулька, другие прохожие смотрят на него, а он все не унимается. Вот придурок, честное слово!

— Пахомов, чего ты орешь? – спрашивает она строго, когда он догоняет ее.

А этот идиот лыбится своими разбитыми в кровь губами и говорит:

— Ваще ништяк! Давно хотел какого-нибудь барыгу шваркнуть!

«Давно хотел? С садика или с младших классов, что ли? Он конкретно тупой».

Они дошли до Кузнецовской, быстро пошли по ней к Московскому проспекту, а он ей говорит сбивчиво, еще не восстановив дыхания:

— Слышь, Фома, а ты молодец! Офигенно поддела его, у него аж лупыдры после твоего пинка закатились, я его уже спящего добивал! – Он закидывает голову, смеется. – А-ха-ха…

— А он не будет нас искать? – спрашивает девочка, этот вопрос ее и вправду волнует, она, честно говоря, побаивается.

А Пахомов бросает небрежно и беспечно:

— Тебя-то точно не будет.

«Нет, что ни говори, а Пахомов стопроцентный болван, вообще у него башка не варит!»

Они уже дошли до Московского, он и говорит девочке:

— Ну че, шавуху-то я заработал? – и при этом… вдруг… обнимает прямо на ходу Свету за плечи, притягивает к себе и заглядывает ей в глаза. – Давай заточим по шавухе? Угощаешь?

Он, конечно, большой, но не очень красивый парень, несуразный какой-то, румянец на щеках, как у маленького мальчика. Прическа дебильная. Нет, не очень… Да еще и дурак. Но Светлана не может ему отказать, хоть ей и жалко денег. Она произносит:

— А где твоя шаверма?

— Да тут недалеко, не доходя до «Электросилы». – Он показывает на другую сторону проспекта.

— Ну давай… – соглашается Светлана. Она волнуется. Вдруг Валяй сейчас собирает каких-то там своих подручных, чтобы искать их. Чтобы отнять деньги и наказать оборзевших малолеток.

Девочка смотрит на одноклассника, но тот весел и беззаботен, ее удивляет его настроение. И свое тоже: помимо страха и волнения, ей очень приятно думать о том, что у нее сейчас куча денег.

Это очень, очень странные ощущения: она и Пахомов, шваркнув барыгу, идут на вырученное лавэ есть шавуху.

«Мы гопники с районов? Правда, где тут на „Парке Победы“ настоящие гопники?»

Девочка тайком косится на одноклассника. Нет, Пахом все-таки не очень… ну, не очень он красивый парень, хоть и сильный.

Смелый, конечно, тут ничего не скажешь, сильный, но все равно… не очень…

Забегаловка в сто семьдесят шестом доме по Московскому проспекту оказалась весьма чистенькой, уютненькой. Музычка приятная. Столики опрятные. Давно Светлана не была в подобных заведениях, хотя раньше, когда папа имел бригаду промышленных альпинистов и много зарабатывал, она часто бывала в ресторанах.

Пахом поставил перед ней литровую бутылку пепси, кинул рюкзак, плюхнулся на стул:

— Это я за свои купил. А это твое.

Он выложил деньги на стол. Точно! У него же остались те деньги, что Валяй ему дал в самом начале. Смятая пятерка, тысячные купюры, мелочь – Света сразу сгребла их.

А Пахомов, пока они ждали свои шавермы, говорит:

— А сколько ты вообще лавех нахватила у барыги?

Да, точно. Света достала пачку из внутреннего кармана олимпийки, сложила их с теми, что ей дал сейчас Пахомов, и начала считать.

— Ну и че?

— Тридцать три тысячи семьсот, – отвечает она.