Книга Охотник, страница 51 – Борис Конофальский

«Старуха… Ты же обещала, улыбалась… – В голове девочки, в ее душе, бушевал водоворот обиды. – Обманула!»

Боль, дикая боль в затылке стала сворачиваться, утекать куда-то, и глаза уже не так ломило. Светлана смогла их открыть и увидела, как под ветром медленно тает в воздухе Белая старуха, тает и все так же с доброй улыбкой смотрит на девочку.

Ее словно подбросило на ледяном ложе. Привратница вынырнула из своего спокойного забытья. Сначала она села, чтобы собраться с мыслями, затем спустила ноги с кровати. Бледной Госпоже не нужно было этого делать, она могла отдавать приказания слугам, даже не открывая рта, но сейчас ей хотелось кричать, и она крикнула:

— Сюда!

Пара больших птиц, сидевших в золотых обручах невдалеке от ее ложа, заворковали какую-то прекрасную мелодию, похожую на один из ноктюрнов Шопена. Но Бледная Госпожа только скосила на них глаза, и они тут же замолчали. Сейчас ей было не до музыки. Высоченные двери залы распахнулись, и к ней, вихляясь и кланяясь, побежали две обезьяны. Одна с подносом, на котором стояли два прозрачных бокала, а вторая несла поднос с великолепной вазой. В одном из стаканов была малиновая жидкость, в другом прозрачная, как вода. Обезьяна склонилась в поклоне, подавая бокалы.

Бледная Госпожа взяла бокал с малиново-красной жидкостью, подержала его в руке буквально секунду, поставила на место и взяла бокал с прозрачной. Эту жидкость она выпила. А к ней уже летели большие красивые насекомые, несли ей легкую одежду, но она коротким взмахом руки отправила их прочь. Нагая и босая, Привратница отправилась в залу, где из мраморной стены непрестанно лилась ровная, почти невидимая струя кристальной холодной воды. Женщина встала под нее, чтобы омыть себя после забытья. Одеваться, пить красный напиток, приводить себя в порядок у нее времени не было.

Бледная Госпожа знала, что ее ждет тяжелый разговор. СУЩЕЕ уже сформулировало фразы, которые она скоро услышит. И фразы эти будут неприятные. И хорошо, если это будут только фразы…

Ледяная вода ни капельки не остудила ее волнения. И она почувствовала, что ОНО уже хочет говорить с ней. Нельзя было заставлять ЕГО ждать. Бледная Госпожа, распугивая слуг, выскочила из-под воды и побежала в огромную залу, в которой стекло одной из стен уходило под невероятно высокий потолок.

С черных волос Госпожи еще падали на пол капли, когда она уже стояла перед стеклянной стеной и ждала, пока СУЩЕЕ заговорит с ней. И ждать ей долго не пришлось.

Из серой бесконечной мути, что клубилась за стеклом, она услышала ровный холодный голос:

— Нарушение.

— Да, СУЩЕЕ, я тоже его почувствовала, – ответила Бледная Госпожа. Единственное, чего она не могла понять, – почему ОНО так раздражено, ведь это было не первое нарушение и не последнее. Нарушения будут всегда, пока существуют живые.

— Это повторное нарушение, – гремел голос, и в его, казалось бы, ровном тембре она уловила раздражение.

Недобрый знак.

— СУЩЕЕ, я уже ищу нарушителя, скоро его найду.

Оправдания, обещания, объяснения – нет-нет-нет… Все это пустое, СУЩЕЕ никогда не интересовало ни одно, ни другое, ни третье. И Бледная Госпожа почувствовала, что с ее левой рукой что-то происходит. Она подняла руку и увидала, как от локтя и до кончиков пальцев та прямо на глазах меняет цвет. Из молочно-белой превращается в серую, на ней появляются и вздуваются синие вены. А потом от нее как будто пошел пар, и рука стала быстро ссыхаться… Стареть. Кожа на ней сначала обвисла, словно ее оттянули, а потом покрылась старческими желтыми пятнами и начала темнеть. А Бледная Госпожа смотрела на это превращение, не отрывая взгляда, и даже не пыталась отключить чувство боли. Терпела, глядя, как распадается под легким дуновением СУЩЕГО ее бессмертная плоть. Стояла молча и боялась разозлить ЕГО еще больше.