Книга Как закалялся дуб, страница 126 – Борис Конофальский

А на улице Чеснок догнал своего приятеля и спросил:

— Ты чего ботинки не взял, не понравились, что ли?

— Понравились, — признался Буратино, стильные.

— А чего же не стал брать? — недоумевал Рокко. — Ведь на халяву достались.

— Рокко, — начал Буратино и остановился, — халява дураков манит и, как правило, очень дорого им обходится. Представь, во сколько бы обошлись нам эти штиблеты, если б он потом побежал в полицию?

— Наверное, ты прав, — подумав, согласился Чеснок. — Ну и хрен с ними, купим что-нибудь подешевле, и без полиции.

— Нет, — вдруг сказал Буратино, — пока мы ничего покупать не будем.

— И наган не будем? — возмущённо спросил приятель.

— И наган не будем.

— Но ведь он нам нужен позарез, — продолжал возмущаться Рокко. — Как же в этом мире и без револьвера?

— Очень жаль, Рокко, тебя огорчать, но пока нам такие игрушки не по карману. Я кое о чём сейчас подумал и пришёл к выводу, что у нас нет лишних денег, даже на револьвер.

— Как нет денег? У нас же их целая куча!

— Не такая уж и куча, это во-первых. А во-вторых, нам нужно срочно решать проблему с Николаем. А на это нужны деньги. Понимаешь, Рокко?

— Вот так всегда, — разочарованно произнёс Чеснок, — если сильно что-то хочется, никогда это не получаешь.

— Старина, мы с тобой говорили о Николае.

— Ну, говорили.

— Мы решили, что физическое устранение его ничего не решит?

— Ну, решили. И что дальше?

— А то, что револьвер не решит нашей проблемы. А цехин, который мы потратим на его покупку, может. А вот когда мы начнём серьёзный бизнес, я тебе обещаю, первым делом мы купим тебе твой чёртов наган.

— Не мой чёртов наган, — заметил Рокко, — а наш чёртов наган. И если этот сэкономленный цехин решит нам беду с Николаем, давай его сэкономим. Только мне не понятно, как цехин может решить Николая.

— А вот сейчас ты поймёшь, когда узнаешь, куда мы идём.

— А куда мы идём? — не терпелось всё выяснить Чесноку.

— Какой ты всё-таки нетерпеливый, — улыбнулся Буратино. — Ладно, скажу. Мы идём к нашему старому приятелю.

— К какому?

— К синьору Стакани.

— А-а, — уважительно сказал Рокко, и на этом разговор закончился, так как они дошли до околотка.

Буратино попросил своего приятеля подождать снаружи, а сам вошёл в здание и, вежливо поздоровавшись с дежурным полицейским, спросил:

— А у себя синьор околоточный?

— У себя, да только не принимает он, занят очень чем-то важным, — ответил тот.

— А чем же занят? — поинтересовался Пиноккио.

— Грустят-с.

— Ну что ж, тогда я буду кстати, — сказал Буратино и ловко юркнул мимо полицейского в кабинет околоточного.

Полицейский кинулся за ним и влетел в кабинет, оправдываясь:

— Я его не пускал, чисто угорь, чисто угорь. Прямо мимо рук юркнул, бестия.

— Уйди, осёл, — задумчиво и протяжно произнёс околоточный, непонятно к кому обращаясь, то ли к Пиноккио, то ли к подчинённому.

Полицейский испарился, очевидно, приняв эту просьбу на свой счёт, а Буратино закрыл дверь, подошёл к столу и сел в кресло для посетителей. Он огляделся вокруг, принюхался и понял, что околоточный уже слегка принял. Его предположение подтверждал обгрызенный кусок колбасы, лежавший на газете посреди стола.

— Ну? — спросил околоточный.

— Что? — не моргнув глазом, спросил в ответ Пиноккио.