Книга Чугунные крылья Икара, страница 73 – Борис Конофальский

— Значит, вы отказываетесь выполнить распоряжение Министерства финансов о хождении банковских билетов во всех уездах королевства?

— Я… — начал было трактирщик.

— Понятно, — перебил его Буратино, — вы игнорируете финансовую политику существующего кабинета министров.

— Я…

— Знаю-знаю, вы оппозиционер. Вы не согласны с финансовым и политическим курсом существующего режима, — спокойно сказал Буратино и уже громче добавил: — надеюсь, все присутствующие слышали заявление этого синьора?

Немногочисленные присутствующие заспешили доесть и позвать официанта, никому не улыбалось влипнуть в политическую историю.

— Да что же вы так орёте, синьор клиент? — боязливо озираясь, спросил трактирщик, чувствуя, что ситуация складывается неприятная, и пряча палку за спину. — Зачем же вы так? Я со всей лояльностью.

— С лояльностью? — удивился Буратино. — А как насчёт бумажных денег, ведь это вам не фунт изюму, отказаться от казначейских билетов, мало того, говорить о них в презрительной форме — это знаете ли… — Буратино погрозил трактирщику пальцем, — понимаете, чем пахнет?

— Знаете что, синьор хороший, — произнёс хозяин заведения, переводя дыхание, — вы идите по своим делам, идите. А платить ничего не надо, ни ассигнациями, ни золотом, считайте, что отобедали за счёт заведения. То есть на халяву.

— Только не надо этих дешёвых одолжений, — назидательно сказал Буратино, — мы не нищие и не бродяги какие-нибудь.

— Я со всем сердцем, — уверял ребят трактирщик, прижимая дубинку к груди. — Я с лояльностью и уважением. Только уж вы идите, от греха.

— Ладно, — смилостивился Буратино, — пойдём, но это в последний раз.

— И папирос дай, — добавил Чеснок.

— Ну вот, — произнёс Пиноккио, когда они вышли на улицу, — сэкономили тридцать шесть сольдо.

— У него всё так дорого, — отвечал Рокко. — Порции маленькие, а такие дорогие, и папиросы дал самые дешёвые, гад.

— Раз нам удалось немного сэкономить, пойдём что-нибудь себе купим, — предложил Пиноккио.

— А что? — спросил Рокко.

— Я хочу новый пиджак, этот ты мне прострелил ведь, да и брюки уже коротки слишком, да и обувь нужна.

— Говорил тебе — бери на вырост, вон у меня всё впору. Поэтому мне ничего не нужно.

Тем не менее, приятели отправились в приличный магазин. Там Буратино выбрал себе новые брюки, пиджак, жилет, туфли и шляпу. А также всякие мелочи. А Чесноку неожиданно приглянулся белый шёлковый шарф и, покрутившись в нём перед зеркалом, Рокко решил, что шарф необыкновенно хорошо гармонирует с его длинным кафтаном и особенно с картузом. И приобрёл его.

Всех покупок получилось почти два цехина — магазин-то был недешёвый. А приказчик, человек экономически грамотный, без колебаний и с улыбкой вежливости принял пятицехиновую банкноту и стал отсчитывать сдачу. А Буратино вертел в руках великолепные перчатки, подумывая, не приобрести ли и их, и вдруг увидел… Нет, это было не видение. Это была она. Да-да, это была его кареглазка. Она по-прежнему носила белое, но она повзрослела и сейчас стояла перед манекеном, обсуждая с подружкой фасон платья.

Голоса её наш герой не слышал, так как в ушах у него шумело. Но он прекрасно видел завитки волос, выбивающиеся из-под шляпки, покрупневшие округлости груди и маленькие изящные руки, сжимающие летний белый зонт. А её глаза! Что это были за глаза, крупные вишни, а не глаза. Их взгляды встретились на какое-то мгновение, и его словно обожгло, аж в пот бросило от таких глаз. И он тяжело выдохнул воздух, как будто не дышал минуты три, и застыл в нерешительности.