Книга Бездушиш, страница 91 – Андрей Рымин

— Молодец, — похвалил я купца. — Мне твоя смерть не нужна. Будешь себя хорошо вести — не убью. Даю слово.

Слушает вроде. Темнота не даёт разглядеть выражение его лица. Можно было бы свечку зажечь, да, боюсь, свет в окне кто-то может заметить. Впрочем, и без того видно многое. Передо мной… Вернее, подо мной далеко не старик. Может, волосы на его голове и седы, но о дряхлости речь не идёт. Никодим крепко сбит, кожа гладкая, не дряблая, не худой и не толстый, жир с боков не свисает. Да, не молод, конечно. Только и Онуфрию не ровесник уж точно. Ну-ка, сколько ему лет?

Ёженьки… Так ведь этот Захаров — Источник! Или… Рядом с возрастом, там, где обычно висят цифры отмера, медленно кружится жёлтый клубочек. У Патара такой же был. Правда, он не вертелся на месте.

И ниточка! Не сразу её разглядел. Циферблат, сквозь который смотрю, затмевает своим светом тонюсенькую золотистую паутинку, убегающую от клубка куда-то вправо и вниз. Вот оно! Ещё липовый шут говорил мне про это. Мол, ниточку эту можно от Источника к другому человеку протягивать и отмер ему пополнять. Леор ещё с дойной коровой тогда Патарку сравнил.

Я нашёл! Нашёл! Этот сделавшийся внезапно путеводным клубок отведёт меня прямо к Источнику, к которому присосался пиявкой купец. Следуй за ниточкой, и найдёшь его. Как же просто.

А про возраст Захарова Онуфрий не врал. Купец лишь немногим младше его. Семьдесят пять годов дядьке. Хорошенько омолодиться успел. Интересно, как оно происходит? Этот гад молодеет, а купленный Источник стареет? Неспроста же тот Брат, что тогда покупал у Ебора на Выходе с Тверди приведённого на продажу Ло в теле Сквозняка-Сердолика, дал за взрослого Источника меньшую цену. Из ребёнка годов больше высосать можно. Надо всё разузнать.

— Я задам сейчас пару вопросов, — шёпотом предупредил я купца. — Ты кивай, если понял. Понятно?

Я немного ослабил давление на его голову, и он тут же кивнул. Осторожно, боясь напороться на нож, который я продолжал держать так, чтобы остриё упиралось кончиком в горло купца. Кстати, на шее дядьки, и действительно, темнеет уходящая под ночную сорочку цепочка. Ключ от сейфа на месте.

— Молодец, — повторил я. — Если ты закричишь, когда я уберу руку, ты мгновенно умрёшь. Это понятно?

Кивает.

— Меня интересует долгая молодость, которую ты купил у колдунов. Как это работает? Расскажешь, и я сразу уйду.

Тьфу ты! Что не так я сказал? Отчего он затрясся в два раза сильнее?

— Ты готов удовлетворить моё любопытство?

Кивает. И тут же трясёт головой. Так «да» или «нет»?

— Сейчас я уберу руку. Смотри, без глупостей. Нож — оно для наглядности. Так-то я тебя и даром прикончить могу. Готов к разговору?

Очень часто кивает. Похоже, напуган он в меру. И орать не начнёт, и разум от страха не потерял. Если что, опять рот заткну. Убираю ладонь.

— Не могу я, — дрожащим голосом выдохнул Никодим. — Запрет на мне. Колдун наложил.

— Что не можешь? — не понял я.

— На вопрос твой ответить. Про… — замялся купец. — Ну вот, даже слово произнести не могу. Не в моей это воле.

— Про молодость? — догадался я.

Вот засада. Оказывается, они и так могут. Какой-то дар, видно, поднятый до двушки, а то и до трёшки. Возможно, на Ойкумене и такие есть норы. Теперь мне понятно, как у Вилоров получается держать в тайне их торговлю Источниками. Поди, и на проданного Никодиму ребёнка наложен такой же запрет. Йока с два я тут из купца что-то вытяну. Вон, как скрутило его. Дядька пыжится ответить хотя бы на мой последний, казалось бы, такой простой вопрос и не может. Даже кивнуть у купца не выходит.