Книга Бездушиш, страница 90 – Андрей Рымин

— Смотри, страже не попадись, — прошептал старик. — На обратном пути — то понятно, но и туда крадись мышью.

Тьфу ты йок! Едва не сглупил. Сейчас дар на безделку спущу и на ближайшие полчаса без такого подспорья останусь. Мало шансов, конечно, что именно эта способность мне в пути пригодится, но лучше быть в полной готовности.

— Не боись, пройду тенью, — похлопал я старика по плечу и шагнул к двери.

* * *

Полесок спал крепко. Кроме редкой животины и птицы, какой в городе было немного, никто не нарушал тишину ночи. Никем не замеченный, я пробрался проулками к дому Захарова и крадущейся к гнезду куницей полез на нужное дерево. Ветка, крыша. По ней уже дальше, к той самой трубе.

Нашёл её быстро. Кирпичная, толстая. Достав из мешка верёвку, привязал её к трубе и принялся медленно спускаться по скату. Зря дед так переживал. Черепица крепко сидит — сорвать её сложно. Десяток осторожных шагов — и вот я уже, упираясь ногами в стену, спускаюсь к окну.

То, как и обещал Онуфрий, открыто. От ночных мотыльков спальню купца защищает сетчатая полупрозрачная занавесь. Аккуратно отодвинув её, скользнул внутрь, затянув за собой остаток верёвки. Нечего ей ниже свисать. Она длинная — ещё привлечёт чьё внимание.

В комнате темнота, хоть глаз выколи. Но это только по первой так кажется. Через несколько секунд, которые я провёл, вслушиваясь в сопение спящего человека, доносящееся до меня от противоположной стены, глаза смогли выловить просачивающиеся внутрь через окно крохи света, и я сумел рассмотреть очертания кровати и всего остального.

Вот это я понимаю — спальня. Тут все четыре наших землянки поместится. На фоне огромной комнаты кровать главы купеческой гильдии, и действительно, смотрится маленькой. Подкрался поближе.

Дядька спит на спине. Намочить тряпку зельем и сунуть её Никодиму под нос — проще некуда. Но мы пойдём сложным путём. Мне не золото нужно. То есть, деньги я тоже, конечно, возьму, только позже. Сначала поговорим.

Вынув нож из кармана, я откинул короткое лезвие в сторону. Тихо щёлкнул замочек. Теперь, чтобы обратно сложить, нужно кнопку нажать. Осторожное касание — чисто, чтобы призвать циферблат. Никодим не проснулся. Поехали!

Раз — и я уже сижу сверху на вздрогнувшем мужике. Его руки прижаты к матрацу моими коленями, мои же: одна зажимает проснувшемуся купцу рот, другая держит приставленный к горлу Захарова нож.

— Тише! — шикаю я на замычавшего дядьку. — Будешь дёргаться — прирежу!

Но спросонья в происходящем разобраться непросто. Мужик извивается подо мной, рискуя оцарапать кожу шеи о нож. Хорошо быть бездушным. Эти местные недолюди лишены не только отмера, но и троероста. Может, по здешним меркам Никодим и силён, но против меня он, что хлипкий мальчишка, каким я был прежде. Держать его легче лёгкого.

Циферблат уже вызван. Могу говорить, что хочу. С моим уходом отсюда из памяти купца уйдёт и всё, что случилось с ним, начиная с момента его пробуждения.

— Хватит дёргаться, дурень! — зло рычу я сквозь зубы. — Я бездушный. Не успокоишься, начну тебе руки-ноги ломать. Не убивать тебя пришёл. Поговорить надо.

Дом большой, стены толстые, дверь закрыта. Его глухое мычание и слабые звуки борьбы никому не услышать. Успокаивается. До него наконец-то дошло, что меня пересилить нет шансов. Всё, замер, не дрыгается. Дрожит только. И сердце у дядьки колотится жуть как. Мужика сковал страх.