Книга Бездушиш, страница 132 – Андрей Рымин

— А можно здесь поподробнее, — вновь ухватился я за возможность перевести тему разговора на самое важное. — Паладин говорил про три тысячи лет. Это правда? Неужели, чтобы барьер пропустил тебя дальше, нужно собрать настолько огромную сумму отмера и возраста?

— Не барьер, — покачал головой Броден. — На Истину уходят с острова Хранителей Равновесия — тех самым островных колдунов, как их кличет народ. На нём расположены врата перехода. Набравший нужные числа бездушный находит в любом из портов корабль Братства и просится на борт пассажиром. Дальше Серые уже доставят на место.

— Понятно, — кивнул я. — Храм и здесь помогает Идущим, ведя нас по Пути. И, как быстро обычно выходит набрать нужные числа в отмер?

Ожидаемо. Дружный хохот, сотрясший трапезную, подтвердил мои мысли. «С того времени из Конклава на Истину ушло не так много Вилоров, и кем-то из них вы быть точно не можете». Произнесённые Вилором Лантом слова ещё там, на Суши, позволили мне понять главное. На предшествующий Вершине пояс попадают исключительно Вилоры. Зная это, можно с уверенностью утверждать следующее: либо в Конклав принимают каждого Идущего, достигшего определённых высот, либо необходимых для перехода на Истину запредельных значений, кроме самих Вилоров, никто в принципе не способен достичь.

— Кто бы знал, — произнёс отсмеявшийся первым Маркан. — Мы таких не встречали.

— Обычно… Ну ты сказанул, — с трудом выдавил из себя сквозь хохот Вилли. — Да я за свою сотню лет здесь ни разу не слышал, чтобы кто-то собрал те три тысячи.

— Знаешь, какой отмер у капитана? — кивнул на Бродена Мор. — Попробуй угадать.

— Наверное, несколько сотен.

— Не несколько, две.

— Двести девять лет, — поправил Огнеплюя Броден. — И ровно семнадцать из них я принёс на Ойкумену с Воды. Ты ведь знаешь мой возраст. Мне двести девяносто семь лет, из которых я провёл на службе у наместника Сона сто девяносто четыре. Ты умеешь считать. Получается, я здесь больше прожил, чем отмера излишком скопил. Мне до Истины целая вечность. Даже мне. А ведь я уже толком не помню те времена, что предшествовали моему появлению здесь. Прости, Эндор, теперь Ойкумена твой дом на очень, очень, очень и очень долгое время.

— Очень, очень и очень, — передразнил Жуля Дункан. — Скажи уже честно. Мы здесь навсегда. И мы — сраные рабы.

— Разве только рабы Единого, создавшего Путь, — хмуро глянул на него Броден. — Следи за словами, Дунк. Не дай Бездна, ляпнешь такое при ком-то чужом…. Ты не слушай его, Эндор. Да, наша служба безвременна, но мы не рабы. Мы живём в праздной сытости, развлекаясь истреблением нечисти и закрытием нор. Путь Искупления — вовсе не каторга. Да, истинного могущества мы ещё не достигли — оно ждёт нас на Вершине — но бессмертие уже, считай, наше. Старость больше никому из нас не грозит. За год здесь, ты возьмёшь в отмер два, если даже не больше. В крайнем случае наместник всегда выдаст семя. Неудачи случаются, но чаще обратное. Вон у Манса в отмере сейчас двести тридцать один год, как я помню, — нашёл Броден взглядом самого молчаливого члена отряда, невысокого жилистого блондина с холодными голубыми глазами, обладателя Искр, Пугача и ещё целой россыпи малополезных в деле борьбы с нечистью даров, — а ведь он попал на службу к наместнику Сону на полвека позже меня.