Книга Безымяныш. Земля, страница 42 – Андрей Рымин

Кстати, последнее выбирает большинство отслуживших свой срок безымянных. Внутренний город и так полон вольных, живущих там семьями многие поколения, а продолжать ходить за добычей в походы желают не все. Да и доля, что лорды Арха забирают себе даже с вольных, считается высокой. Мол, в других полисах можно тем же самым заниматься с куда большим прибытком. Вот и бегут ветераны. Только Лордам на это плевать. Чего-чего, а народу в Великом Архе с избытком. Пустота плодится, как кролики. Им за каждого, дожившего до семи оборотов мальца, выдаётся изумрудная марка — огромные деньги с точки зрения бедноты.

А на самом же деле совсем небольшие. Матвей, пока ехали, объяснил, как примерно переводить для себя благородный цвет на наши предземские деньги. Изумрудная марка, она же зелёная, зелень, зелёнка — это где-то десяток серебряных. Сапфировая марка, она же ледяная, льдинка, ледянка и синька — примерно один золотой. Ну и кровь, как в народе зовут самую дорогую монету, она же кровавая или красная марка, и рубиновая, если по-правильному — тянет аж на десяток золотых.

Но то всё сейчас для нас так — чтобы знать чисто. В руках кровь подержать, как и льдинку или даже зелёнку в ближайшее время едва ли получится. Наше жалование — пятьдесят агатовых грошей в месяц, коих даже на изумрудную марку нужно в два раза больше. За чернуху, как называют эти мелкие тёмные, словно измазанные сажей монетки, что-то путное купить невозможно. В ходу гроши только во внешнем городе. Впрочем, тратить те крохи не обязательно. Кормят нас, как и поят, за так. Одежда, оружие, крыша над головой — всё казённое.

По утру, вторым днём, после завтрака, как раз ходили на склад — подбирать себе инструмент по руке и способностям. Топоры, луки, копья, ножи, арбалеты — этого добра здесь в достатке. Себе взял копьё с длинным широким навершием — копья, как первое против любого зверя оружие, здесь положены всем — небольшой топорик, какой удобно метнуть, нож и лук. У меня теперь, как и у каждого прочего безымянного, есть своя собственная ниша с номерком в общей стойке отряда. Число «девять» же, как и маленькая буковка «и», означающая «Идущие», нарисовано несмываемой краской на всём, что я выбрал. Потеряешь в походе оружие — его стоимость вычтут из жалования. Сломать можно, но испорченное, будь добр, принеси с собой в полис.

В общем, правил тут много, но постепенно запомню их все. Как и клички своих новых товарищей по отряду. Матвей не шутил — безымянные из местных, коих пятеро отслужили уже по три года, с большим рвением подошли к делу выбора наших новых «имён». Каждому из нас пришлось вкратце рассказать о себе и озвучить ту кличку, что сам себе выбрал. Если «старикам» она нравилась, и народ считал её подходящей, кличку оставляли. Если нет, как в случае с земградским богачом, на удачу назвавшимся «Любимцем судьбы», то давали другую, выбирая её всей толпой.

Так земградец, владевший в столице империи крупным доходным домом, вместо Любимца судьбы стал Домовым. Его жена, в силу подогнанного под предземский потолок троероста, оставленная в добытчиках, в отличие от второй ехавшей с нами бабы, которую перевели в собиратели, вместо Послушницы — уж не ведаю отчего она так назвалась — сделалась Домовихой. А трактирщик Кузьма, пожелавший так и зваться Трактирщиком, стал по воле стариков просто Чудиком.