Книга Безродыш. Предземье, страница 72 – Андрей Рымин

Вея вместе со мной Маргу слушает. Остальным бабка раньше наказ дала — не приставать к новичку. Пусть пока посидит у себя в уголке под шкурой. Одним днём тут не обойтись. Слишком велико горе мальчонки. Да и страха натерпелся ой-ой.

Варсаговы его принесли по утру, когда мы с Веей ушли уже. Возвращаясь с похода через хутор один, прихватили. Единственный выживший. Как и я когда-то. В печи незатопленной за заслонкой сидел — мамка сунуть успела, когда волки в землянку ворвались. Слабость малой общины — стоит по недогляду оставить ворота открытыми или подкоп проморгать, и зверьё тут как тут. Даже хортов не надо. Один крупный хищник или стая зубастых помельче может вырезать всю семью враз, если в отлучке охотники местные.

Отвернулся от той общины Единый. Мужики на охоте на шестилапа нарвались — порвал всех, не сдюжили самого страшного зверя, что у нас на Муне встречается. Ватажники наши то место нашли. Следы жуть — тварь матёрая. Чуть ли не один из хозяев леса себя явил людям на их беду.

Охотник, принёсший мальца, был горазд поболтать. Так громко всё Марге рассказывал, что Халаш смог подслушать и, перехватив меня на подходе к землянке, на едином духе выдал страшную историю новичка.

Без охотников, чьей судьбы дома не знали, бабы и старики не смогли отогнать волчью стаю. Серые настоящую осаду устроили. По ночи подкопали столбы в одном месте и в стене проломили дыру. Дальше всё по секундам. Проморгавшую сие дело стражу смели, выглянувшего из дома деда немедленно сцапали, не дав закрыть дверь в землянку. Миг — и волки уже внутри. Шансов выжить ни у кого не было. Повезло лишь мальчишке малому, которого трое суток спустя и нашли ватажники.

Бедняга. Мало того, что слушать пришлось, как его родню волки резали, так ещё и их трапезы звуки в ушах на всю жизнь теперь. Хорошо хоть, не видел, как мамку с братишками, сестрёнками рвали и жрали. И останков их тоже — охотник, что из печи доставал, догадался малому глаза прикрыть. По себе знаю, лучше родных живыми запомнить. У меня вот не вышло. В памяти изрубленные тела вытесняют все прочие образы.

Польза от того, что всё видел сквозь щель, лишь одна — навсегда в память врезались заодно и со всем остальным лица тех тварей двуногих, что, убив всех, увезли мою Тишку. Дай Единый, кого из них встретить — будет шанс и месть свершить, и ниточку путеводную, что к пропавшей сестрёнке ведёт, за край ухватить. Придёт время, отправлюсь на поиски. Может, не зря глаза тогда не зажмуривал? Может, не зря ещё больше страдал?

* * *

И только про волков мысли, как серые тут как тут. Стоило к берегу причалить, как из кустов высунулась оскаленная морда. Три быстрых гребка — и я снова на глубокой воде. Купаться мохнатый не пожелал. Порычал вслед и, как только я подальше отплыл, снова скрылся в зелёнке. Однако.

Судя по звукам, серый там не один — перерыкиваются, поскуливают. Целая стая у берега трётся. Плохо. Там ведь ловушка моя. Видно кто-то попался такой, что волки его за добычу сочли. Можно возвращаться ни с чем. Завтра приплыву — серые как раз пойманного зверя схарчить успеют. Придётся опять ждать, когда очередная болотная крыса на Журавлиных островках в силок попадётся и по новой ловушку переставлять. Причём, где-нибудь подальше отсюда, а то, не дай Единый, волки опять до моей добычи раньше меня доберутся.