Книга Соль и Грезы, страница 36 – Алекс Анжело

Увидев на полу едва заметную каплю воды, я аккуратно посмотрела вверх и испытала разочарование. Подняв свободную руку, упёршись ладонью в дно ведра с водой, поставленного на дверь, я опустила его на пол и задвинула ногой в угол.

— Наставники сказали, что вы сами должны мыть пол в аудитории после занятий. Молодцы, что подготовили воду заранее.

Лица учеников стали каменными.

Подойдя к столу, я заметила Севера Юста, облепленного обездвиживающими печатями – видимо, чтобы он меня не предупредил. Сдёргивая одну печать за другой, я слышала, как див рассерженно сопел, но жаловаться не спешил.

Вчерашний провокатор молчал. Вечером Юлиан Айеша так и не явился на дополнительные занятия.

«Столько усердия… но совершенно без пытливости ума», – подумала я, начиная урок.

— Сегодня рассмотрим особый случай.

Я прочитала об этом в прошлом году. История о том, как пару десятилетий назад брат богача пытался его убить. Всё началось с картины «Суд грешника», которая была частью коллекции купца. После её появления слуги, присматривавшие за залом искусства, стали умирать один за другим. Владелец заподозрил, что картина проклята, и тайно нанял даэва, чтобы это подтвердить.

Рассказав начало истории, я спросила:

— Какие есть предположения, как картина стала проклятой?

Ученики молча переглянулись, прежде чем выдать идеи:

— Может, художник писал её во время болезни?

— Или дело в сюжете?

— А вдруг он умер, не закончив? Прямо за полотном?

Выслушав варианты, я добавила:

— В нашем случае проклятый предмет создали намеренно.

— Намеренно? – Юлиан Айеша переспросил снисходительно. – Разве такое возможно?

— Возможно, если ненавидишь так сильно, что готов отдать жизнь за месть, – ответила я, бросая взгляд на него. – Проклятия рождаются из сильных эмоций.

— Художники пишут месяцами, а то и годами, – ровно заметила Разия. Мне на миг показалось, будто это Люций сидит на её месте. Хотя перепутать их было сложно: Разия слушала, полуприкрыв глаза, словно спала.

— Верно. Вернёмся к купцу… Автором картины был его младший брат. В юности старший подменил их экзаменационные работы и стал наследником. По итогам того экзамена отец выбрал себе наследника, а младшего отправил обучаться изящным наукам.

— Вот сволочь! – крикнули с задних рядов.

— Через годы младший брат погряз в нищете. Его ребёнок умер, когда богач отказал в помощи. Теперь вы понимаете, какие эмоции переполняли художника. Этого хватило, чтобы создать проклятие.

Ученики притихли. Кто-то шёпотом спросил:

— Как картина попала к брату?

— Художник завещал её ему. Купец, поражённый красотой, взял её, не зная о проклятом предмете.

— Жаль, он так и не отомстил, – вздохнула Николь, теневая дэва. – Жизнь несправедлива: у кого власть, тот и прав.

— Запомните этот прецедент, – подчеркнула я.

— А что с картиной? Уничтожили?

— Её хранят в Академии Снов для обучения. Но я её не видела.

Второе занятие прошло лучше, чем я ждала. Но изобретательность даэвов не иссякла. На следующем уроке, открыв шкаф с материалами, я столкнулась с десятками пауков. Книги и тетради были опутаны паутиной. Чёрные пауки покрыли каждый сантиметр, а при движении разбежались, стремительно перебирая лапками.

Помедлив несколько секунд, я аккуратно выудила нужный фолиант.

— Для вас же лучше после завершения занятия привести всё в надлежащий вид. Следующей придет Сильфа, и её лучше не провоцировать, – предупредила я, очищая книгу в своих руках от оставшейся паутины.