Книга Соль и Грезы, страница 188 – Алекс Анжело

Я успела узнать, что за учениками установили строгий надзор. Ночные патрули упразднили, полностью положившись на магическую защиту Академии. А домики, где жили молодые даэвы, окружили магическими печатями – стоило кому-то отойти от лагеря и члены новоприбывшей комиссии немедленно узнавали об этом. По словам Айвен, никто так и не отыскал способа пройти сквозь печати незаметно, хотя многие бились над этим вопросом.

— Насколько я знаю, Люций тоже пытается разгадать загадку. Но и он оказался бессилен, – сказала Ларак по пути в Академию.

Помимо прочего, и Айвен тоже докладывала Изабель о том, что происходит в Академии. В Ларак я не сомневалась, лишнего она точно не писала. И я не собиралась сообщать ничего действительно важного. Но напрашивался логичный вывод: кто ещё из обители Сорель получил подобный приказ? И именно это становилось главной проблемой, не говоря уже о неизвестных нам деталях, которые наверняка существовали. Теперь предстояло следить за своими действиями и словами как никогда прежде.

Эти мрачные мысли окончательно оформились в сознании. Теперь я понимала, почему даже за пределами Академии, пока мы доставляли ревенанта, Люций старался лишний раз рядом со мной не оказываться. Смеялся, болтал поблизости с кем-то, но не со мной.

Сообразительный, как и всегда. Впрочем, у него было время оценить обстановку в Академии.

За окном уже взошла луна. Сферы с соком глимы, скупо развешанные вдоль лестницы, лишь слегка рассеивали полумрак. Я смотрела себе под ноги, на крутые ступеньки, сложенные из светло-песочного камня.

Как вдруг из темноты небольшой комнатушки, примыкавшей к лестнице, метнулась бледная рука. Она вцепилась в моё запястье и с недюжинной силой рванула на себя, не дав опомниться.

Люций подхватил меня, прижал к себе, приложил палец к губам, а затем, озираясь и прислушиваясь, утянул в дальний угол комнаты. Её убранство составляли две статуи воинов у стены и три диванчика. Подобные помещения, разбросанные вдоль лестницы, предназначались для отдыха. Краем глаза я увидела мерцающую над входом печать тишины.

Мы притаились за одним из диванов.

— Я уж думал, ты пробудешь там целую вечность, – прошептал Люций едва слышно. Его серые глаза мерцали в темноте. – Как дела, Сара? Как добралась? Как прошли последние пара месяцев? Почему на самом деле ты не вернулась в Академию Снов к началу обучения? И, может, ты перестанешь хмуриться и просто обнимешь меня?

Поток вопросов огорошил меня. Я не успела ответить ни на один, лишь мимоходом спросила себя: «Я правда хмурюсь?», как меня сжали в объятиях. Крепко, так, что даже стало тяжело дышать.

Чуть помедлив, я подняла руки и обняла в ответ, ощущая, как слабо вздрагивает чужая спина и вскоре расслабляется. Никакого изящества и красоты не было в том, чтобы сидеть на полу, прячась за диваном. Но момент показался прекрасным.

Под ладонями билось чужое сердце. Пальцы путались в шёлковых волосах. Спина Морана показалась как никогда крепкой и широкой. Люций возмужал и повзрослел. И это невозможно было игнорировать.

Только я будто не изменилась. Осталась такой же нерешительной, вечно оценивающей свои действия на внутренних весах. И сама не успела заметить, как это сделало меня слишком пугливой.

Я прикрыла глаза, давая себе мысленное обещание стать смелее и решительнее. Хватит вариться в собственных сожалениях – и так потратила на это уже слишком много времени. Решение было быстрым, но твёрдым, напрашивающимся уже очень давно. Может, оттого сила и нетерпение будто разлились по венам.