Книга Соль и Грезы, страница 175 – Алекс Анжело

Обычно от Фредерика пахло сандалом. И вдруг этот запах оказался совсем близко.

Не успела я как-то отреагировать на его слова, как он поднял голову, и что-то тёплое и влажное прижалось к моим губам. Я даже не сразу поняла, что происходит, – так велик был мой шок. Брат же, восприняв моё замешательство и то, как я застыла без движения, в качестве согласия, попытался углубить поцелуй.

И это заставило меня очнуться, будто всё естество затрепетало, отторгая происходящее. Эмоции взорвались, прогоняя апатию. Мощный удар – и ничего не ожидавший Фредерик отлетел к стене и медленно осел на пол. С потолка посыпалась каменная крошка.

Мои руки дрожали. Я чувствовала себя перетянутой струной, вот-вот готовой лопнуть. Рука инстинктивно дёрнулась к Туманному.

— Сара… – моё имя из его уст стало ушатом холодной воды. Я замерла на несколько секунд, прежде чем убрать руку от меча. В висках стучала кровь. Воздух, казалось, трещал от разлившегося напряжения.

Фредерик шумно дышал, с неверием и всё теми же нотками мольбы в глазах смотрел на меня. Его лицо покраснело. Ворот его прекрасной мантии с искусной вышивкой в виде виноградных лоз был надорван.

— Давай сделаем вид, что ничего не было, – выдавила я скрипучим, будто скрежет камня о камень, голосом. Развернулась, собираясь немедленно уйти.

— Почему? Почему это не могу быть я? – слова ударили мне в спину. – А если я не хочу забывать?!

Я глубоко вдохнула. От происходящего голова шла кругом.

— Фредерик, ты мой брат, и я не вижу тебя в ином качестве, – мне не верилось, что я вообще произношу эти слова. В голове никак не укладывалось, что Люций в итоге оказался прав. Он уверял меня в чувствах Фредерика, а я в ответ лишь разозлилась. Сердце гулко стучало. Тело охватывало то жаром, то ознобом.

— Чувствам свойственно меняться. Сара, надо лишь попытаться…

Я обернулась и посмотрела на Фредерика с суеверным ужасом. Он увидел мою реакцию и дёрнулся, будто от пощечины.

— Фредерик, если ты снова попытаешься, я опять ударю тебя. Пожалуйста, не надо, – покачала я головой. – Не разрушай то, что мы выстраивали между нами годами.

Меня не отпускало чувство отвращения, поднимавшееся из самой глубины желудка. Казалось, меня вот-вот стошнит. Что это за реакция?

Брат открыл было рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Он выглядел надломленным. Если его насильный поцелуй поверг меня в ярость, то мой отказ низринул Фредерика в пучину отчаяния.

— Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, ты обдумаешь случившееся и поймёшь, что совершил ошибку, – лишь произнеся это, я стрелой вылетела из комнаты, пресекая любую попытку продолжить разговор. И уже у самого выхода из подземелья услышала глухой удар и почувствовала, как стены содрогнулись от чужого гнева.

Будто отсутствуя в собственном теле, я не помнила, как добралась до спальни. Влетела в комнату, захлопнула дверь и резко остановилась, уставившись на вещевой мешок на кровати. Меня продолжало трясти, в горле стоял ком. Я никак не могла осмыслить произошедшее. Быстрыми шагами подошла к кувшину, налила воды в таз. Умылась и, особенно тщательно потерев до красноты губы, уставилась на своё отражение в зеркале.

Бледная, взлохмаченная. Казалось, я вот-вот взорвусь от переполнявшего меня потрясения. Мысли понемногу становились связнее, и я попыталась проанализировать, насколько по-разному отреагировала на поцелуй Морана и на поцелуй Фредерика. Хотя, скорее, дело было в той вспышке гнева, которую вызвал поступок брата. Не безразличие, а именно ярость.