Книга Соль и Грезы, страница 172 – Алекс Анжело

Похоже, меня ожидал допрос. Убрав Туманный в ножны, я, не колеблясь, направилась к главному зданию обители. Изабель ожидала в своём кабинете в северном крыле, закрытом для свободного посещения. В том же крыле, в подвале, находилась так пугавшая Айвен лаборатория.

Остановившись у самой двери, я сразу постучала – любое промедление могло выдать мою слабость.

— Входи, – раздался голос по ту сторону.

Я подчинилась.

Кабинет Изабель Ларак вызывал смешанные чувства – он разительно отличался от всей остальной обители. Просторный и строгий, выдержанный в оттенках сланцево-серого и бледного, почти белого дерева. Воздух был неподвижным и стерильным, словно в лекарской палате. Вместо ковра – отполированный до зеркального блеска тёмный гранит, в котором смутно отражался потолок.

На стенах висели картины со сценами битв с ревенантами. Изображения – без прикрас и преуменьшений. От обилия красного в них даже рябило в глазах. На одной из полок стоял белый, местами с чернильными вкраплениями прямо на кости череп. Айвен говорила, что это череп первого ревенанта, которого убила её мать.

Но если не считать тёмных пятен и видоизменённых зубов, он почти не отличался от человеческого. Да и сам тот факт, что все ревенанты раньше были людьми, делал подобный трофей источником мрачных мыслей.

— Садись, – Изабель показала на единственный стул перед её столом.

Старшая Ларак отложила перо, поставила локти на столешницу, сплела пальцы и, положив на них подбородок, фальшиво улыбнулась. Её ладони, как и прежде, покрывало множество мелких царапин, на руках сверкали кольца с крупными камнями, а на предплечье поверх мантии была надета красно-золотая повязка – свидетельство того, что она занимала пост советника главы ордена.

В последнее время она подкрашивала губы в алый, отчего её улыбка выглядела ещё неприятнее.

— Как тебе в обители? – прозвучал невинный вопрос.

— Хорошо, ведь это мой дом.

— Но тебе бы хотелось вернуться в Академию Снов?

— Да, думаю, разумно завершить обучение, – мой голос звучал ровно. Я смотрела на Изабель не моргая.

Советница задумчиво склонила голову.

— Признаюсь, раньше я считала, что ты плохо влияешь на мою дочь. Казалось, из-за тебя она становится слишком мягкотелой, – Изабель с досадой цокнула языком. – Но в последний год она показывает удивительные результаты. И, кажется, у неё наконец-то появился стержень, и она перестала быть той плаксивой девчонкой. Я не слепая и вижу, что это случилось после ваших совместных приключений. Мне плевать на способы, главное – результат.

Она расплела пальцы и стала размеренно стучать по столешнице.

— И что же тогда нам делать? – риторически спросила Изабель. Её улыбка стала какой-то плотоядной. Я слишком давно выучила правило – лучше не начинать говорить без прямого обращения. – События в Турисе очень огорчили главу. Он считает, что ты потворствуешь теневым. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

— Я верна своему ордену. И все мои действия в городе Турис были продиктованы подозрениями в отношении Бенисио и пропажей Натана Страйда.

— Да-да, бедный мальчик… – Изабель небрежно отмахнулась. Потом, вновь посмотрев на меня, сощурилась и поднялась. Послышался стук каблуков о камень – мать Айвен носила сапоги, подбитые железными пластинами.