Книга Соль и Грезы, страница 167 – Алекс Анжело

— Что? – поразилась я, в моём голосе отразилось неверие. – Почему я об этом не слышала?

— Не слышала о моём позоре? – Люций преувеличенно сокрушённо вздохнул. – Печати, которые я оставлял в склепе, сработали бы, если бы вошёл кто-то посторонний… Или вышел. У Майи была печать, позволяющая ей зайти. Но когда ты проснулась, что-то случилось. Я предполагаю, твоё пробуждение создало резкий скачок магической силы, и знаки просто-напросто перегорели, не в силах вместить её.

— Как орден Чёрных Скал пытался перегрузить печати и открыть дверь в жертвенном зале под поместьем Бенисио… – пробормотала я.

— Фактически да. Механизм один. Поэтому я ничего не почувствовал. Поняли, что что-то случилось, лишь когда отец девушки заметил, что она не вернулась. Он до последнего ждал, боясь попусту поднять тревогу, – шептал Люций мне на ухо, будто сказку на ночь. Шторы были распахнуты, а за двустворчатым окном с множеством стеклянных секций виднелось небо с россыпью звёзд. – В итоге до меня вести дошли ближе к рассвету. И я не смел даже всерьёз надеяться, что ты очнулась. Теплилась надежда, но к этому моменту я уже так обжёгся, что не позволял ей разгореться и обрести силу, спрятав в самой глубине остатков моей души.

Почему мне вновь так больно от прозвучавших слов? В горле стоял ком. Моя рука нашла ладонь Люция на моей талии и крепко сжала её.

— Все мысли оказались лишь о том, что с Майей случилась беда. До или после посещения склепа. И первым делом мои воссозданные вороны отправились прочёсывать окрестности.

— И тогда ты отыскал меня в Тронге, – прошептала за него, вспомнив ворона, заглядывающего в окно во время первой встречи и разговора с Сезаром.

— Верно, – в голосе звучала улыбка, и объятия стали чуть крепче. Но этого оказалось мало. Руки Люция исчезли с моей талии. Когда же я перевернулась с бока на спину, чтобы посмотреть, что случилось, див навис надо мной, уперев руки в постель по обе стороны от моей головы.

Наклонившись, он поцеловал меня, захватывая губы так страстно, будто терзая и опаляя дыханием. С тихим стоном Моран едва связно прошептал:

— Что же ты со мной делаешь?

Отпрянул он рывком, отклонившись и возвращаясь на своё место.

— Теперь точно спать, – пробормотал он. Я же почувствовала толику раздражения, от столь резкого нападения и такого же стремительного отступления:

— Ну теперь мы уж точно уснём, – прозвучало как упрёк.

В итоге меня выручили годы медитации и очистки сознания от лишних мыслей. Не сразу, но я всё же уснула – без кошмаров, однако сном неглубоким и урывчатым. Каждый раз, ненадолго выплывая из объятий забытья, я прислушивалась к себе, понимая, что нахожусь в реальности. Похоже, Теневой Люций потерял возможность влезать в мои сны, и все его старания дотронуться и оставить метку оказались напрасны. Мне никак не удавалось поверить в это до конца; я всё время искала подвох.

Затем мысли плавно перетекли к Самаэлю. Их сопровождали мимолётные сны: его падение, чёрная тень на обсидиановые шипы и море крови. И раз за разом звучала фраза: «Интересно, если бы ты знала, кто я, говорила бы точно так же?»

«И кто же ты?»– вновь и вновь спрашивала я, будто могла получить ответ.

Хотя кое-что я могла утверждать точно: он такой же, или почти такой же, как Алель и Миккель. Если Алель – бывшая владелица Светлого Сердца, то, возможно, Самаэль – тот, кто его открыл?