Книга Вечные Пески. Том 6, страница 23 – Лео Сухов

— Фу… Хорошо, что я ещё не завтракал! — подал голос Ситранис. — Ишер, брат, зачем тебе этой вонючей мерзостью заниматься⁈

— Надо, — ответил я, и сам сдерживая рвотные позывы.

Вонял труп отвратительно. Тухлая рыба, начинающее подгнивать мясо… Какая-то мерзкая смесь, от которой разве что глаза не слезились. Я запустил руки внутрь тела и вывалил на верстак кишки. Затем, осторожно вскрыв грудную клетку, развёл в стороны рёбра.

Внутренности почти не отличались от человеческих. Сердце, печень, желудок — всё на своих местах. А вот лёгкие были заметно увеличены. Каждое делилось не на две, а на три доли, и от задней доли с обеих сторон отходили толстые трубки хрящей. Вели они строго вверх, к тому месту, где на шее располагались жаберные щели.

Сами жабры были тонкие, бахромчатые, влажно поблёскивающие. Они плотно прилегали к трахее. Теперь становилось понятно, отчего плечи у твари такие покатые. Увеличенные лёгкие не уместились бы в обычной грудной клетке. Им банально требовалось больше пространства.

Прощупав ткань лёгких, я вдруг наткнулся пальцами на что-то твёрдое. Осторожно, почти не дыша, сделал разрез на той части, которой у обычных людей не бывает. И, раздвинув края разреза, извлёк на свет круглый плотный шарик. На ощупь напоминало жемчуг. Вроде того, что добывают из раковин в Горьком Озере, но потяжелее.

Я тут же прощупал мертвеца с другой стороны лёгких. И снова обнаружил уплотнение. Вскоре у меня имелось уже два шарика.

Каждый был размером с фалангу пальца. Идеально гладкие, перламутрово-серые, с лёгким радужным отливом. При этом они не были чужеродны толще лёгких, где я их обнаружил. Для каждой предусматривалось внутри своё место. Как будто мешочек из тканей, который оберегал жемчужину.

— Человек-моллюск! — присвистнув, оценил Ситранис. — Если наладим добычу, разбогатеем!..

Кстати, что интересно… Едва мои пальцы коснулись первой жемчужины, как Дикий Шёпот в голове вздрогнул. Его монотонный гул на мгновение изменился. Жемчужины тоже были с наговором. И почему-то я был уверен, что именно благодаря им у этого человека изменились лёгкие.

Прикинув, где ещё стоит поискать, я уверенно полез к сердцу и в живот. У сердца почти сразу нашёл ещё одну такую же жемчужину. Она была крупнее и темнее, с глубоким синеватым отливом.

Последнюю жемчужину обнаружил в голове. Вскрыл черепушку, покопался в мозгах — и нашёл.

Как меня не стошнило, сам не знаю. То ли увлёкся изучением, то ли просто видел столько обезображенных трупов, что привык. Правда, одно дело — видеть, а совсем другое — копаться внутри самому. Тем не менее, я справился с честью.

А затем, выложив находки на ткань, начал их по очереди касаться. И да, эффект оказался схожим. Все жемчужины были с наговором, но звучали каждая по-своему. А если коснуться сразу двух, то к первому шепотку будто добавлялся второй — чуть ниже тоном.

Если коснуться четырёх сразу, то они не спорили, не перебивали друг друга, а звучали вместе, создавая странный, завораживающий хор.

И этот хор был даже громче, чем Дикий Шёпот.

— Удалось что-нибудь понять? — спросил Ситранис, успевший отойти к двери, подальше от источника вони.

Собственно, он и так единственный выдержал зрелище до самого конца. Бойцы, которые мне помогали, не справившись, давно вышли из мастерской.