Книга Легенда о конокраде, страница 49 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Сам кирье, правитель единого Йона, встретил Старика с распростертыми объятиями. Еще бы не встретил. Когда у тебя целый гарем из рабынь и несколько жен, без гинеколога не обойдешься. За каждого выжившего младенца было обещано платить золотом в вес его матери.

Щедро. Хотя, может, кирье нравились худышки.

Как образцовый коммунист, от денег Старик отказался. Вместо этого он попросил поселить его там, где до него могли добраться простые женщины города. Старик принимал всех: рыбачек, жен советников и проституток.

— Так на его пороге оказалась рабыня, которая умирала. Уже на сносях решила наесться хул-травы, чтоб избавиться от ребенка, и отравилась сама. Дура, – сплюнула Марфа. Она гладила корешок «Гроссбуха» и не отрываясь смотрела в костер. Сауле проследила за ее взглядом, и на миг показалось, будто в танцующих языках пламени проступило лицо, искаженное агонией. Затрещал деревянный кляп, который сунули в рот роженицы, чтоб та не откусила себе язык. А, нет, просто горят ветки. – Старик рассказывал, что рабыня та была очень красива, из-за чего хозяин и хотел сохранить ей жизнь, но абсолютно безумна. На родильном стуле она плевалась и проклинала богов, Старика и ребенка в собственном чреве. С проклятием на губах и померла. Родилась девочка. Люди хозяина отсекли ей левый мизинец тем же ножом, каким Старик перерезал пуповину.

Зубами Марфа подцепила перчатку. Мягкая замша легко соскользнула с руки, открывая искалеченную ладонь. Чтобы ходить по Ратте, не привлекая внимание стражи, Марфа набила пустоту в перчатке сеном.

— За пару дней до смерти рабыни Старик принял тяжелые роды у одной из наложниц, так что на радостях кирье выкупил девочку у прежнего хозяина и подарил знахарю. Так Старик понял, что помочь ребенку появиться на свет – это только начало. Самое сложное ждет впереди. – Марфа перевела взгляд на подругу. Спицы только быстрее заплясали в грубых пальцах Вармы.

— Дети – сплошная морока, – наконец буркнула Варма, распуская целый провязанный ряд. Похоже, заслушалась и пропустила несколько петель.

— Что есть, то есть! – тепло улыбнулась Марфа подруге.

Сауле же посмотрела на нее и поняла. Вот она, причина, по которой вообще существует «Гроссбух». Старик давно нашел свое место в новом мире, но тут появилась дочь, и он захотел для нее лучшей жизни. Поэтому он пустился по пути Сеятеля, выложенному хлебными крошками в народном фольклоре. Поэтому он научил Марфу русскому языку.

Это было так красиво, что у Сауле защипало глаза. И еще она соскучилась по папе.

— Дым, – просипела Сауле. Хотя никто и не спрашивал.

Собирать фольклор Старику оказалось несложно. Скучающие роженицы оказались идеальными рассказчицами. А еще неутомимыми, как поток, прорвавший плотину. К пяти годам Марфы «Гроссбух» был в половину ее роста. К шестнадцатилетию таких «Гроссбухов» было уже с дюжину.

— Все сгорело.

Они снова вернулись к войне. Точнее, к Расколу, как назвала его Марфа. Началось все с некой Ирикке Теру, и после Раскола, собственно, добрая половина Шири стала принадлежать ей. Во владения входила и северная часть побережья, куда теперь стремились все беглые из Ратты. Взяв Сол-град, Ирикке Теру первым делом освободила рабов. Уцелевшая знать успела сбежать на юг, прихватив с собой ценности и немногочисленных слуг. Так Марфа подростком оказалась в Ратте.