Книга Легенда о конокраде, страница 39 – Анна Черкасова, Мария Крехова

— Все пальцы у нас на месте, – напомнил Ромчик.

— На землях бога свободы люди могут говорить с кем захотят. Даже с беглыми.

Старший стражник с недоверием выслушал ее тираду, но дал продолжить. Зрение стало туннельным, отсекая все лишнее.

«Давай, Сауле, если будешь болтать так же хорошо, как бегаешь, сегодня никого не казнят», – она подбодрила саму себя.

— Он украл чей-то аромат. – Она вспомнила расписной флакон. – Пойми мы это с друзьями раньше, сами бы притащили его к вам. Вернули пропажу. Без слога ведь ты кто?

— Нелюдь. – Стражники неосознанно потянулись к своим склянкам на шеях. На месте Мехто Сауле бы не держалась за масло, пахнущее собакой в сосновом лесу. Тем не менее помешательство местных на парфюме оказалось полезным.

— У кого хоть украл-то? Скажем ему спасибо за наши тумаки.

— У простого торговца, – ответил Старший. – Не бойся, он свое уже получил.

Это было почти извинение. Отлично!

— За то, что проглядел вора? – влез Ромчик. И все испортил.

— Нет, что упустил слог невесты советника, – проболтался Стажер, за что тут же получил затрещину от Мехто. Впрочем, он, видимо, привык, потому что даже не сбился: – Вы, товы, не серчайте. Покажите тамгу и идите по ветру.

Как щенок, верно выполнивший команду, Стажер повернулся к Старшему. Тот одобрительно кивнул.

Ах да, тамга. Местный символ свободного человека. Как будто полного набора пальцев недостаточно. Прежде чем Сауле успела выдумать отговорку вроде «съела собака» или «беглец стащил», Даня сделал вид, будто ищет что-то в карманах шорт.

— Сейчас, сейчас.

Если достанет паспорт, то она прикончит его сама.

— Быстрее, – взорвался Мехто. Даня закивал, как фигурка на приборной панели.

Он вообще отмалчивался, с тех пор как их вытащили из укрытия на оживленную площадь. Вокруг даже успела собраться толпа зевак, ждавших исхода сцены. Чужаков было немного – одни белобрысые местные. Зато во втором ряду мелькнул некто с тюрбаном на голове, который подбирался, чтоб разглядеть получше.

Тяжело им тут жить без телевизора.

Даня наконец перестал ворошить карман. Он не выглядел как человек, нашедший искомое, скорее, как тот, кто пытался оттянуть неизбежное. Под взглядом Мехто его улыбка дрожала, как флаг на ветру. Глаза блестели.

— Простите.

Сауле не поняла, что произошло. Просто в одну секунду Мехто возвышался над ними, а в другую – стоял на коленях и выл. Кровь грушевым соком марала рубаху. Сжимая нос, Мехто попытался подняться. Злые слезы заливали багровое, как у кричащего младенца, лицо. Открытая ладонь Дани врезалась в ухо стражника. Хлопок – и тот повалился в пыль. Не было замахов, пафосных слов, поединка. Просто два практичных выпада от груди.

Булькающие стоны лежащего привели Старшего в чувства. Позабыв про меч в ножнах, он стал сокращать дистанцию.

— Това, не стоит.

Даня стоял, дыша как загнанное животное. Он больше не улыбался.

Когда Стажер набросился справа с мечом наголо, Даня отпрыгнул назад. Лезвие вошло в землю у его ног. Стажер попытался выдернуть – слишком медленно – и захрипел. Колено Дани пришлось ему в ребра. Он задыхался, но продолжал хвататься за воздух там, где секунду назад был меч. Перехватив рукоять, Даня пошел на Старшего.

Даня двигался как пьяный, но без труда оттолкнул ее, стоило преградить дорогу. Лезвие волочилось за ним, оставляя борозду на земле. Невозмутимый Старший стоял, напоминая утес, ждущий удара волны.