Книга Легенда о конокраде, страница 198 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Эркки то ли решил им подражать, то ли погряз в тщеславии.

Арвет тогда горько усмехнулся и сказал, что, видимо, за это и поплатился Эркки Купец, ведь очень скоро он и его тальве погибли. Мея спросила, кто же теперь талвин в Ийлине, раз она исчезла на столько лет. Так она узнала, что у нее есть старший брат.

Нияр Справедливый, талвин Озерного края.

Тот, кто подсказал ей имя из тьмы воспоминаний.

Его же имя было для Меи едва ли не важнее собственного. Она чувствовала,она знала, что много лет назад его хозяин был для нее самым важным человеком на всем свете. Если бы разум Меи насильно не предал забвению Нияра, то, вероятно, она бы давно обезумела от горя. Поэтому старалась не погружаться в воспоминания, поскольку обрывки их совместных игр вместе с радостью приносили ужаснейшую боль в груди.

Вместо этого она мучила расспросами Арвета о своем брате. Он говорил, что лично знал только их отца, человека гордого и излишне вспыльчивого, по его мнению, а к тому времени, когда возмужал Нияр, Ширь давно была разорвана Теру. О делах нынешнего талвина Арвет почти ничего не знал, потому что война уничтожила последние связи владык. Но слухов о том, что Ийлин сдался Теру, не было, и Арвет заведомо считал наследника Эркки сильным правителем. Мее было приятно это слышать, в этот момент ей представлялся сам брат, окутанный божественным блеском.

Большего Арвет о ее брате рассказать не мог. Пришлось спрашивать и спрашивать о своей родине. Мее хотелось знать все об Ийлине: какие там огороды, как выглядят дети Йаарви в своем земном облике, что такое зима, медь и жемчуг. Чем больше она слушала, тем сильнее ей хотелось очутиться на ледяном берегу Див-озера, посреди которого стоит столица Ийлина – Вез, город слога и мечей.

И Арвет при таких разговорах смотрел на Мею с неизменным сочувствием, значение которого ей не удавалось прочесть. Она решила, что тот по какой-то причине сильно беспокоится о ней, и очень скоро Мея стала делать в ответ так же, особенно в дни, когда старику нездоровилось.

И это доброе чувство продолжалось до тех пор, пока она не вспомнила, зачем Отец послал ее сюда.

Пока она не поняла, что Арвет ее обманул.

Ночь утратила былую нежность, готовясь к рассвету. Мея встрепенулась, тяжелые мысли о прошлом и новом прекратили свой неугомонный бег.

Она осмотрелась. Спящий сад истекал звездным светом, которому звуком служили рукотворные бездушные источники; хотя бы их журчание было приятно слуху. Белые при лучах Ша стены дворца казались синими, как светлый лазурит, а смальта, которой была выложена крыша, сверкала скромно и одноцветно. Украшения на руках, ногах и голове вторили рисунку дворца – на этом настоял Арвет, прося ее носить лишь золото, топазы и хрусталь. Таков был обычай в Южном Йоне. Мея не была против, но взамен потребовала себе платье из полупрозрачного шелка, потому что иные ткани были нестерпимы ей. Она подозревала, что этим смущает смертных, однако ее ежедневно видели только трое, а те… Арвету было все равно, Илир выглядел каждый раз уставшим до безразличия ко всему живому, а служанка, что присматривала за ее покоями и следила, чтобы Мея ела как положено, была больше заинтересована в конюхе кирье, с которым могла разговаривать час за часом, за что бывала бита. Никому здесь не сдалась ее нагота, и Мея была этому рада.