Книга Легенда о конокраде, страница 159 – Анна Черкасова, Мария Крехова

А Сауле почему-то возомнила себе, что может, словно оценщик недвижимости, определять, чья кровь менее ценна, что той можно платить за жизни поважнее. Только Марфа не предупредила, что даже самая кровавая жертва может обесцениться, если твое сердце омертвело.

Из мглы выплыло четкое осознание, что Марфа не сдержит ни одно из обещаний. Сауле осталась одна, и теперь следует полагаться только на себя. Не стоит надеяться, что, когда Ния в конце концов расскажет о чертовом ритуале, им удастся спастись.

Сауле пока не знала, какой у нее план, но всей душой она желала разбить цепь на голени девочки и поскорее отвести ее к Капитану.

Вот ваша доченька, не сходите, пожалуйста, с ума.

Много всего решится, стоит Сауле отпустить Нию. Даня улыбнется, а Ромчик наконец вернется из своей эмирской командировки, и все они снова будут сидеть у Висячей скалы, ожидая… Чего же? Волшебника, что ураганом вернет их в родной мир? Все не так легко, и от этого головная боль сделала кульбит и из височной доли перетекла в лоб. Но, по крайней мере, Ния будет на ее стороне.

Шанс на возвращение или страдания ребенка – что выберешь ты, Сеятель?

Мемориальная долина безмолвствовала, дремала сытая кобыла, а сизый глаз Туна практически ослеп – мнимые Капитан и Марфа больше не могли наблюдать за нею. Сауле осталась одна со своим горем.

Она прислушалась к себе, вопрошая:что же мне делать?

Подул ветер, игриво шепча на ушко нежности. В унисон с ним душа пропела:

Отпусти, пусти, пусти…

Да, видимо, так Сауле и поступит. Марфа научила ее видеть в Ние чудовище, но она же помогла увидеть и то, что их пленница – всего лишь ребенок. Ребенок, с которым Сауле когда-то хорошо дружила и который умел доверять.

Доверие – это славное оружие, как говорила ей Марфа. Она учила избавиться от него или использовать его. Сауле же решила, что постарается творить им благо.

Следовало остаться спать прямо там, в горной долине. Свежий разреженный воздух не позволил бы снам добраться до нее.

Сауле снилось, что лицо ее закрыто деревянной маской, сквозь которую видно только когти хвороста, а тело стянуто узким сарафаном, явно меньшим на три размера. Пошевелиться Сауле не могла, и не потому, что руки-ноги связаны, а из-за того, что у нее не было души. Она же иномирец. Когда она сгорит, остатки ее существа растворятся, отчаянно вонзившись в неровный шов мироздания.

И вот она горит. До смерти без загробной жизни оставалось лишь мгновение…

Сауле проснулась. Весь день потом страдала от возрастающей боли внизу живота.

В эту ночь Марфа казалась еще более нервной, чем прежде. Шла быстро и нисколько не жалела Сауле, то и дело бросая раздраженные взгляды, стоило той замедлиться из-за ноющей культи. Обезболивающее, которое готовил Ромчик, кончилось, а он сам так и не вернулся, чтобы сделать новые шарики.

— Почему ты не сказала мне, что Ния нужна для допроса? – осмелилась задать вопрос Сауле. Раньше она не могла представить, что у людей по-настоящему существуют враги в реальной жизни. Ей казалось, все кровавые распри остались глубоко в прошлом вместе с чрезмерно амбициозными империалистами и народным эпосом. Марфа в этом смысле была у Сауле первой. Но даже с врагом – вернее, с мучителем – идти по ночной дороге в полной тишине неловко и странно.