Книга Легенда о конокраде, страница 112 – Анна Черкасова, Мария Крехова

— Нет, нет, – заверила Сауле. – Они просто шутили. Мать в конце сказала, что замуж меня будет выдать трудно, потому что я от супруга попросту убегу.

Ния фыркнула.

Но тогда одиннадцатилетней Сауле эта фраза совсем не показалась смешной. Накануне она без разрешения включила телевизор, вместо того чтобы читать книгу, заданную на лето. Ничего интересного, как назло, не показывали. Только на National Geographic шла какая-то программа про путешествия. Ведущий напросился в гости к африканскому племени, где и застал свадьбу вождя. Невеста годилась ему во внучки. И почему-то, подслушав разговор родителей, Сауле, которая родилась и выросла в Москве, решила, что может повторить участь несчастной африканской девочки.

Она вела себя настолько тихо в утро перед отъездом, что родители подумали, будто дочь заболела. Сауле заверила, что с ней все замечательно. Послушно доела ненавистную манку, чмокнула Андрюшку в лоб, разрешила Динарке играть на ее планшете и уехала.

Описание спортивного лагеря для ширьских реалий не пришлось сильно менять. Достаточно было сказать, что Ирикке Теру учредила в своих владениях школы, где девочек из богатых семей готовили в дружину. Объяснить, почему Сауле с ее талантом к бегу сейчас не служила где-то на границе Йонов, тоже оказалось легко. Причина была налицо. Точнее, на ногу.

Маленькая Сауле попала в лагерь с четким осознанием того, что у нее нет времени на развлечения. Смена длилась две недели, и в конце устраивали дружеский забег, на который приглашали родителей. Сауле была обязана победить. Тогда родители поймут, что их дочь может походить еще хотя бы пару лет без кольца на пальце.

Сауле выкладывалась на полную. Вставала раньше всех, в свободное время уходила тренироваться отдельно, не обращая внимания на играющих в уно и мафию девчонок, которых она обгоняла без особого труда. Заводить друзей не было времени. От забега зависела ее жизнь.

— Я умудрилась свалиться на последней вечерней тренировке. Стесала колено. На ужин пришла хромая.

Ния пораженно молчала.

Хорошо. Значит, история в целом может на нее повлиять.

Сауле вздохнула. Даже спустя почти десять лет рассказывать было стыдно до ужаса.

— Вся наша обувь хранилась в одном месте. – Она говорила про шиповки. Украденный из столовой нож для Нии превратился в кинжал. – Я знала, что даже с больной ногой не прибегу последней, так что сосредоточилась на девочках, которые иногда могли поравняться со мной.

Хватило пары продольных надрезов, и подошва слегка отсоединялась, чтобы оторваться окончательно во время бега. Снаружи дырок видно не было. Заметая следы, Сауле порезала и свою шиповку. Левую. Ту, что предназначалась на здоровую ногу.

— И ты победила?! – Ния даже немного привстала с места.

— Нет, слава богам. – Сауле не знала, смогла бы дальше заниматься спортом, приди тогда первой. – Но это был ужас.

День был хороший. Дети не могли дождаться возвращения домой, где после двух недель на строгой диете их ждали мамины котлетки и запретные чипсы. Соскучившиеся родители со всех концов Москвы собрались, чтобы понаблюдать за спортивными успехами чад.

Шиповки подводили девочек посреди бега. Поверхность на манеже была жесткая, прорезиненная лишь местами, и бегуньи в порванных шиповках не выдерживали, останавливаясь посреди соревнований. Те, кто поупрямей, как Сауле, стесывали подошвы в кровь. Ее саму папа нес к машине с перебинтованной ногой. Рыдающую. Сквозь слезы Сауле попросила тогда не выдавать ее замуж, и родители орали друг на друга всю дорогу домой. А победила девочка, которая обычно прибегала последней. У нее одной обувь оказалась целая. Виновника в порче шиповок так и не нашли, но подозревали, разумеется, победительницу. Доказать так ничего и не смогли. В оставшемся с советских времен спортивном лагере не было камер.