Книга Легенда о конокраде, страница 101 – Анна Черкасова, Мария Крехова

— Мы так глубоко в дерьме, что нам это вряд ли поможет, – устало ответил Капитан, но послушался.

Сауле молилась Христу и всем местным богам, чтобы Ивор не вспомнил про нее и мальчишек. Но он вспомнил.

— Вам отдельное приглашение?

Так убедительно Сауле еще никто в баню не посылал.

— Это что было? Это что,блин, такое было? – лихорадочно зашептала Сауле, стоило им троим завернуть за угол ближайшего дома.

Какое-то время они просто стояли и осознавали увиденное, пока Даня не нарушил молчание.

— Он просто упал и стал хрипеть. Посреди броска.

— Не «просто», – перебил Ромчик. – Ты и сам слышал. Тому рыбаку не посчастливилось забить фин в угол Нии четыре раза подряд.

Выходило так, что в запале игры девочка разозлилась на рыбака, крикнула «замри» – и тот свалился как подкошенный.

— Еще она посмотрела ему в глаза.

Даня помотал головой, будто пытался вытряхнуть из нее увиденное. Сауле с тяжелым сердцем рассказала, что узнала от тетушек. Стало ясно, что те имели в виду под «дурным языком». А еще кстати вспомнилось, что это с Нией Анар уехала в горы в ту – первую – ночь. Дело принимало неприятный поворот.

— Значит, Капитану тоже нельзя верить, – сплюнул Ромчик.

Даня оперся о стену.

— Я совсем не могу понять, зачем это все. Бред какой-то. Анар же сама согласилась поехать. Помочь.

Он едва на ногах держался, и Сауле вдвойне неприятно было заставлять его идти. Но пришлось. Они не могли не появиться в бане. Для Керима и остальных жителей Црана их троица была лишь паломниками с материка. Даня согласился. Он не сказал ни слова, пока они шли. Только на развилке между мужской и женской половинами снова подал голос:

— Думаешь, она не приедет, да?

Сауле не знала. Уверена сейчас она была только в том, что часы до ужина в «Лимонной хате» покажутся ей длиннее всей прошедшей недели.

Баня стояла на холме, взирая на ряды кособоких мазанок с высокомерием единственного на острове каменного здания. Она смутно напоминала дворец в Ратте с ее поблескивающей в закатном солнце крышей и мозаичными окнами из смальты. Сеятель лично распорядился поставить на острове баню, и спустя три сотни лет она продолжала служить людям. Превратилась в памятник его величия, куда более значимый, чем вырезанная из скалы голова. За баней даже ухаживали как за святыней. Пусть здание стояло пустым большую часть времени, банщики и банщицы постоянно поддерживали его в чистоте и не пускали посторонних. Сауле каждый день шла мимо на работу и пыталась заглянуть в одно из окон, а один раз даже поднялась по ступеням и подергала дверь, чтобы тут же услышать недовольный окрик.

Теперь же, в долгожданный банный день, пропало все желание любоваться внутренними убранствами бани. Сауле рассталась с мальчишками на развилке и вместе с другими женщинами попала с прохладной улицы в душное помещение с терракотовыми стенами. Их цвет напоминал внутреннюю поверхность щек, и казалось, будто желающие помыться зашли прямо в раззявленную пасть чудовища. К нёбу тут же прилип влажный запах парной и соленого пота. Сауле огляделась.

Женщин, похоже, ничуть не смущала чужая нагота. Они переодевались прямо там, куда их принес людской поток, шумно переговаривались и смеялись, бросая одежду на узкие лавки. Неугасимые свечи потрескивали и вторили разговорам. Белые тела на фоне красных кирпичных стен напоминали хаотично выросшие во рту зубы. Сауле не заметила, как осталась единственной, кто еще не разделся. Она отыскала краешек, еще не занятый чужими вещами. Рубаха первой полетела на лавку. Сауле наловчилась снимать ее вместе со спортивным топиком, чтобы не мозолить местным глаза незнакомым предметом одежды. Волосы защекотали уставшие плечи. Сауле было прикрыла грудь, освобожденную от оков белья, но никто не смотрел. В многообразии тел островных женщин вряд ли бы удивила еще одна пара слегка несимметричных сисек. Проблема, как бы Сауле ни игнорировала ее, скрывалась под обрезанной штаниной шаровар и чехлом для протеза. После ампутации Сауле еще ни разу не раздевалась при ком-то, кто не был бы врачом или членом семьи.