Онлайн книга «Романтика дорог»
|
(конец истории) * * * [1] (прим. Лины) Наверно, никто за все века не сомневался, что Дик успел, и казнь не состоялась. А сейчас я, уже хорошо его зная, боялась спрашивать. Дик не опоздал, но добрался до мыса гораздо позже, чем надеялся. Казнь уже началась, не было ни секунды времени для постройки какого-то плана спасения. Не останавливаясь, Дик перескочил верхом на коне через цепь стражей, не успевших ничего сообразить, вылетел на почетную трибуну и приставил нож к горлу первого солидной наружности господина, который попал ему под руку. Потребовал остановить казнь. Вместе с заложником, который оказался братом мэра, они отступили к скалам. Тогда же с моря подоспела помощь. Потом, конечно, они разгромили этот чудный городок, вместе с детским рынком, но, по уверениям Дика, ничего в этом интересного не было. Он с обидой говорит, что вернуть каждый раз Тореллинг обратно — вот это было приключение, а никто почему-то этими историями никогда не интересовался! Сестёр — бывших рабынь, он ещё однажды встречал. Побывал у них в гостях, хотя оказался там совершенно случайно, и довольно серьезно поругался с их отцом — суровым господином, который считал, что всё в жизни он знает лучше всяких там мальчишек. Это было уже после суда. Им уплатили огромный штраф, но отец Зольды и Амаринны считал процесс проигранным, ведь им так и не удалось отправить господина Цабелиуса на каторгу или хотя бы навсегда помешать ему держать людей в незаконном рабстве. Глава 21 Кондитер и замена . История тридцать пятая, о том, сколько стоит пирожное, достойное короля. В маленьком западном городе днем прошел дождь. Это бывает нередко, ведь море там совсем близко. Потом снова светило солнце. Знаменитый кондитер Зе́мфер смахнул капли дождя с золоченой вывески своей лавки и выставил на легкий столик прямо на улице пирамиду всевозможных сладостей и воздушных пирожных. Он трудился всё утро, но выполнил королевский заказ. На другой стороне улицы стоял мальчик. Сперва он только издали смотрел на горы великолепных пирожных. Упакованные в коробочки по тридцать штук в каждой. Каждый сорт в коробке другого цвета, и уложены лакомства так, что образовывали ровную пирамидку. А все вместе коробки составляли огромную пирамиду. Верхние коробки открыты и пирожные превосходно видны. Хозяин лавки с гордостью демонстрировал всем соседям и просто зевакам оказанную ему королевскую милость. Он не закрывал коробок, поджидая слугу из дворца, который должен лично проверить, всё ли в порядке и только потом, непременно съев на пробу по одной штуке каждого нового сорта, увозил пирожные к столу короля. Мальчик подошел совсем близко. Его даже не видно за высокой крепостной стеной сладостей. Странная сила тянула его именно к третьей снизу коробке в правом ступенчатом краю пирамиды. И, не замечая двадцати девяти других, мальчик видел только одно пирожное — самое верхнее. Ярко-желтое, как цыпленок, с жестким белым кремовым гребешком. На верхушке у него шоколадный кристалл в золотой сеточке. Мальчик ясно представлял себе по отдельности хрустящую нежность слоеного теста; чувствовал, как тает во рту и со стеклянным хрустом раскалывается на зубах крем — среднее между безе и сливочным шоколадом; знал, как долго не растворяется съедобная золотая краска — ею часто украшали даже дешевые леденцы: лизать и лизать, пока не сойдет узор! Но что там внутри⁈ |