Книга Люди и драконы, страница 9 – Елена Крыжановская

Наконец, удивленные и растерянные дети Города собрались в большом зале. Писарь магистрата составил их поименный список, и глава совета объявил общее собрание открытым. Среди нескольких сотен детей только дюжина в первом ряду догадывалась о причине собрания, остальные ни о чем не подозревали. Все уверены, что их вызвали на показательный суд над сверстниками. Но когда до них дошло, что есть возможность превратить условное совершеннолетие в настоящее, волна ликования захлестнула зал и плескалась волнами от стены к стене. Ничего невозможно разобрать в общем гаме.

Глава совета потряс колокольчиком, требуя тишины.

— Говорите с ними сами, рыцарь, — вяло махнул он кистью в сторону зала. — Это неуправляемая толпа. Они не способны услышать голос разума.

— Вы так думаете? Хотите, заставлю их замолчать?

— Сделайте одолжение! Не представляю, что вы им скажете, рыцарь.

— Ничего. Это лишнее, — Дик сделал шаг вперед, встав между столом, где сидели советники, и бушующим залом. И спокойно вытащил из ножен меч. Как только в луче света блеснула сталь, все мгновенно затихли и уставились на Дика.

— Благодарю, — он опустил меч. — Вы собрались, чтобы решить свою судьбу, судьбу всех будущих детей Города и, возможно, всех миров. Поэтому будьте внимательны. От каждого слова зависит ваша дальнейшая жизнь. И особенно, жизнь этих людей, — он кивнул на скамью ответчиков. — Скажите, кто среди вас уже получил права полного совершеннолетия, потому что у него нет родителей?

Человек сорок по залу встали. В основном, они выглядели потрепанно, не лучше Митеша.

— Кто из вас согласился бы снова стать по закону несовершеннолетним и ждать шестнадцати?

Ответил Дику гул возмущения.

— Если бы родители вернулись, я бы всё отдал, — вздохнул один мальчик.

— Но лучше быть совершеннолетним при родителях, — уточнил другой.

— Да, так бы я принес им куда больше пользы, — согласился первый.

— Я бы ни за что не согласился, — упрямо покачал головой взрослый парень, которому исполнилось всего пятнадцать.

— Почему? — невинно спросил Дик. — Ведь тогда отношения с законом стали бы куда проще.

— А отношения с людьми, особенно взрослыми, намного сложнее! — хмуро ответил мальчишка в фартуке подмастерья.

— Закон? — поддержал его оборванец самого трущобного вида. — Подумаешь милость! Пока тебе нет двенадцати, за любой пустяк за ухо таскают на площадь, и когда исполнилось, отвечать там же. Только вдвое больше. Вчера за ту же украденную булочку десять ударов, сегодня — двадцать. Как цены растут, не уследишь![1]

По залу прокатился нервный смешок.

— Что, в таком случае, дает совершеннолетие, если ты согласен на лишние десять?

— Свободу от опекунского совета. Свободу передвижений, свободу выбора. Со мной хоть как-то считаются. Ростом я не вышел и выгляжу слишком молодо, но когда говорю, что совершеннолетний, на меня смотрят иначе. Даже слуги закона.

Дик поблагодарил полноправных горожан, и они снова расселись.

— А кто из тех, чьи родители живы и имеют право подписать вам совершеннолетие после двенадцати, уже сделали это?

— Мой отец, — встал высокий худой мальчишка во втором ряду. — Я иначе не мог участвовать в скачках, допускались только совершеннолетние. А я выиграл главный приз. Мне даже не хотели его отдавать. Если бы не заверенная отцом бумага, то не отдали бы.