Книга Альтернатива, страница 288 – Александр Журавский

Маск пристально посмотрел на Дэвида, но без вопросов проследовал за ним. Чертофф пропустил президента, затем зашел сам и плотно затворил дверь. Они уселись в комфортные адаптивные ортопедические кресла, принимающие форму спины, и Дэвид начал разговор, который мог для него плохо закончиться:

— Господин президент. Позвольте быть с вами предельно откровенным?

— Это мое требование ко всем.

— Ваши планы гениальны, и это не лесть. Не знаю того, кто отказался бы стать частью вашей команды по реализации этих замыслов. Но все ваши сценарии предусматривают лидерскую роль Деля.

— Да, а в чем сомнения?

— Мои сомнения не в пределах возможностей Деля, а в нашей способности контролировать их безграничность. Как вы знаете, я – религиозный человек и, наверное, избыточно предубежден против искусственного интеллекта. И поскольку мы летим из России, а вы любите русскую литературу, воспользуюсь русской метафорой. Помните, герой Достоевского из романа «Преступление и наказание» рассуждает: «Раз Бога нет, то все дозволено». Я очень опасаюсь, что Дель может стать таким Раскольниковым, для которого человеческая цивилизация будет старухой-процентщицей.

— Дэвид, во-первых, для подобных утверждений нужны доказательства, во-вторых, со стороны это выглядит как конкуренция с Делем за близость к телу президента.

— Вот доказательства.

Дэвид раскрыл тетрадь, в которой перьевой ручкой были зарисованы какие-то схемы, выписаны даты и время странных совпадений или нестыковок. Это были наблюдения Дэвида за ролью Деля в событиях последних месяцев. Доверять такие мысли компьютеру или любому цифровому девайсу – все равно что информировать Деля о собственных подозрениях. Поэтому записи были рукописными и велись в таких укромных местах и в такое время, чтобы не было возможности их зафиксировать на камеры.

Маск погрузился в чтение. И чем больше он читал, тем страшнее ему самому становилось. Дэвид обладал не только потрясающими математическими и аналитическими способностями, цепким умом и невероятной памятью, но и почти патологической подозрительностью, делавшей его внимательным ко всем мелочам. Это не раз спасало его от хитроумных капканов и ям, уготовленных политическими оппонентами. Это обеспечило хитроумную игру с заговорщиками. Илон дочитал тетрадь и отложил ее в сторону.

— И еще, господин президент, – добавил Чертофф, прежде чем Маск что-либо сказал, – деликатность ситуации вокруг последнего покушения состоит в том, что русский агент не мог самостоятельно проникнуть в охраняемую зону. Доступ за сцену могла обеспечить только наша служба безопасности или…

— Дель?

— Да.

— Какие версии? Вряд ли русские могли взломать нашу защиту. Да и Дель бы мне сказал.

— По вашему, господин президент, указанию код доступа находился только у Деля и у меня персонально. Необходимо признать, что либо Альта взломала Деля, либо Дель почему-то впустил русского агента, пусть и под именем Пола Смита.

— Либо ты работаешь на русских.

— Но я на них не работаю, и вы это знаете. Дель бы вас предупредил.

Президент завис, переваривая полученную информацию.

— Ты хочешь сказать, – спустя несколько минут после осмысления прочитанного и услышанного возобновил разговор Маск, – истинной целью прогнозов и действий Деля не являлось мое спасение? И если бы не вмешательство русских, я был бы уже мертв?