Книга Альтернатива, страница 281 – Александр Журавский

Катя, не дожидаясь, пока нога отца коснется земли, бросилась в его объятия:

— Папка! Я тебя очень люблю.

Кирилл гладил ее по вьющимся волосам и целовал в мокрые щеки:

— Да будет тебе, глупышка, будет. Все путем. Ребята вон смотрят. Ты же дочь офицера. Не стыдно плакать?

— Не-а, – ответила дочь.

Видя, что она не унимается, Ратников махнул рукой и вместе со счастливой Катюшкой подошел к бойцам, по-мужски обнялся с каждым:

— Спасибо, братцы, за дочь. Не забуду. Должник.

— Какой долг? Семья – святое. Для кавказца честь помочь брату. Верно, Бадма?

Бадма подмигнул Абреку:

— Честь, да. А вот моя жена говорит: «Где твой командир, почему к нам в гости не идет? Наверное, Бадма плохой солдат». Приходи в гости, в расчете будем.

— Ну а что? Мир спасли. Героями стали. Может, и для семей наших теперь время найдется.

Все загрузились в минивэн. Кирилл включил цифровизор. Шла трансляция из Ливадийского дворца с церемонии подписания эпохальных Ялтинских соглашений. За длинным столом, где несколько дней назад проходило заседание Совбеза, теперь сидели главы государств и подписывали документы в солидных красных папках. Плотный ряд стационарных камер, снимавших это событие, был длиннее длинного стола. Кирилл пытался сосчитать, сколько же там представлено телеканалов, но сбился на сорок второй камере.

Пока от Чкаловского домчались до госпиталя, где лежал Ратников-старший, успели посмотреть и пресс-конференцию глав государств, на которой была обозначена архитектура нового миропорядка. Потом начался спутниковый телемост с комментариями известных политологов из пяти шумных студий России, США, Китая, Индии и Саудовской Аравии.

* * *

У входа в госпитальный корпус Кирилла ждала Анна Сергеевна.

— Живой! – Мать крепко обняла Кирилла, постояла так, а потом неожиданно, но несильно ткнула кулачком в грудь. – Я так из-за тебя, охламона, переживала! Чуть Богу душу не отдала!

— Мам! Ну жив же!

— Еще бы ты умер! При живой-то матери! Дочь хочешь сиротой оставить?

— Бабушка, наш папа – герой!

— Да знаю я этого героя! Все мир спасает, а дочку чуть не потерял!

— Он американского президента спас!

— Тоже мне подвиг. От Америки пользы как не было, так и не будет. Нация-эгоист. Из всех рефлексов работает один – хватательный.

— Бабуль, ты немного отстала от жизни! Американцы с нами и китайцами соглашение о мире подписали!

— Да сколько уже этих соглашений было! Ялтинские, Хельсинские, Рейкьявикские, Минские. Все равно обманут. Натура их такая двуличная! Пакостники.

— Мам, ну ты у нас знатный геополитик. Факт. А чего ты не у отца-то?

Здесь Анна Сергеевна замолчала и умоляющим взглядом посмотрела на сына:

— Не хочу идти без тебя и Катьки… – Видно было, что какие-то мысли терзают ее. – Сынок, скажи, как он? Сильно изменился-то?

— Не сильно. Да я видел-то его всего пару минут.

— Не сильно. Ну конечно, если десять лет на печи лежать, так каждый Ильей Муромцем встанет… А я вот как выгляжу? Небось меня, старую, не узнает?

— Мам, – Кирилл только теперь понял, чего так боялась мать, – ты у меня моложе молодых! Я только опасаюсь: выдержит ли его сердце эмоции при виде тебя, молодой, меня и повзрослевшей Катьки. Ей же еще семи лет не было, когда он на задание уходил.

— Сынок, а тебя точно не контузило? Столько лет у врага выживать, чтоб от радости инфаркт схватить? Я вот от горя не схватила, чего ему от радости-то?