Книга Альтернатива, страница 110 – Александр Журавский

— Words are easy, like the wind; Faithful friends are hard to find,^[77] – продолжил сэр Чарльз.

— There is nothing either good or bad, but thinking makes it so^[78].

— And, however, what a world of wonders is this: how you feed a wolf, he looks at the forest^[79].

— But we have seen better days^[80].

— The evil that men do lives after them; The good is oft interred with their bones^[81].

— The fault, dear Brutus, is not in our stars, but in our selves^[82].

— By striving for the best we often spoil what is good^[83].

— Согласен. So sweet honey, which he finally bitter. The excess of taste kills the taste^[84].

— Time is the old justice that examines all such оffenders, and let Time try: adieu^[85].

Сэр Чарльз сел в кресло:

— Я подал в отставку, а вы, Саймон, представлены министром иностранных дел к назначению. Премьер-министр вашу кандидатуру скоропостижно одобрил. Полагаю, Его Величество не найдет оснований для отклонения кандидата столь выдающихся профессиональных достоинств. Желаю вам сохранить остатки достоинства человеческого на карьерных путях.

Вещая в цифровую камеру CNN, лидер сенатского меньшинства, демократ Пол Уинсли ощущал давно забытый приступ эйфории – дофамин был мощным стимулятором мстительного чувства триумфа. Теперь-то он компенсирует все унижения, испытанные им на последних президентских выборах. Пол морщился, вспоминая, как должен был поддерживать победившего его на праймериз выскочку-индуса, идти с ним на президентские выборы в качестве вице-президента, терпеть оскорбительные комментарии и насмешки от республиканцев, оправдываться за свои криптосчета с переводами от китайцев и в конце концов оглушительно проиграть.

Пол упивался возможностью сатисфакции. К черту вчерашние рейтинги доверия президенту! К черту опросы и фокус-группы! Акела промахнулся! Когда все рухнуло, даже короткие ноги – это пьедестал. Обладающий выдержкой, тридцатилетним сенатским опытом, Уинсли на захлестнувшей его мстительной эмоции вдруг сорвался в крик: «Это шок! Это трагедия! Это убийство! Это импичмент!.. Президент целился в демократию, а расстрелял народ!.. Техас, ты в нашем сердце!»

Со стороны срыв почтенного сенатора выглядел проявлением естественного человеческого негодования. Но это был опыт и навык, сформированный за годы политических коммуникаций. Пол едва сдерживал улыбку блаженства и был удовлетворен собственным артистизмом…

Илон хмуро и как-то даже апатично наблюдал за истерикой Пола Уинсли, а потом за стремительно меняющимися остросюжетными кадрами Breaking news. Торжествующего политического оппонента на CNN сменили эмоциональные образы разрушенного техасского Капитолия, крупные планы раненых и взывающих к возмездию техасцев; мертвой активистки, лежащей рядом с плакатом Happy Texas. Independence day и накрывшей собой плачущего младенца; обезумевшего от горя мужчины, рыдающего над телами погибших супруги и сына. А далее – с нарастающим драматизмом необратимой хроникальной правды на фоне бегущей строки с падающими котировками компаний Маска – замелькали перед взором мрачного президента стычки с полицией разгневанных толп некогда непримиримых тэксов и оки, уличные бои реднеков и техасских рейнджеров с армейскими частями, вошедшими в города разбушевавшихся южных штатов.