Книга XCOM: Солдатами не рождаются, страница 24 – Hydra Dominatus

Присев на скамью, Гром достал из-под неё бутылку. Перчатки он уже сбросил, пот с него лился ручьём. Тренировки у нас в целом были крайне энергозатратные. Так что пили все изотоники, а мельдоний выдавался каждый день по тысяче мг и даже больше. В краткие сроки каждого надо было довести до нормы, а с учётом ранений и усталости после операций… чем нас только не кормили, лишь бы организм быстрее восстановился.

Гром тоже исключением не был. Он здоровый конечно, но процент жира можно и поменьше сделать. Лишним не будет уж точно.

— Первый раз, когда меня ранило, — тихо начал говорить он, — я даже не сразу понял, что это было. Всё вокруг шумело, что-то взрывалось, кто-то кричал, а я смотрел на свою руку и не мог поверить, что это моя кровь. Потом пришло осознание, и вместе с ним — страх. Не за себя, за других. За тех, кто был рядом и вот уже с осколками в теле лежит под заваленной траншеи, прижав меня к земле. С тех пор всегда знаю, что с очередной миссии кто-то не вернётся. Тяжело быть штурмовиком, но а кто если не я? Срочники эти? Или мужики под пятьдесят, что контракт ради денег подписали? Нет конечно… работа такая…

— А как в ХСОМ занесло? — спросил я, хоть и вызубрил его личное дело.

— После войны в отставку ушёл. Чтобы не видеть больше всего этого. Меня там ждали. Знаешь, многих парней не дождались, многие прямо на ЛБС письма эти мерзкие и получили. Не дождались. А от других если и ждали весточки, то только похоронки с выплатами. А моя вот ждала, по-настоящему.

Гром замолчал, а здоровенные ладони, покрытые грубыми мозолями, закрыли лицо, напоминающее вытертую сталь.

— Обручились, поженились, ребёнка ждали, а затем это… пропала без вести, вместе с ещё ста тринадцатью похищенными людьми, — тихо, едва слышно, выдавил из себя через силу Гром.

И сразу на место этим чувствам к нему пришёл гнев, самая чёрная ненависть, злоба какую мало кто мог познать. Про это и говорил мне Лебедь, боясь что я скачусь в такую же бездну, но зная что у меня есть не только силы спасти от неё себя, но и сдержать эти порывы в других. Гром хороший солдат, но это чувство потери может заставить его сделать глупость, которая закончится его смертью.

А он нужен живым. И поэтому страдания его должны продолжаться, чтобы питать его этими эмоциями. Чтобы он был командиром второго отделения, штурмовиком, который засунет дуло в глотку мутону и голыми руками разорвёт пасть вайпера, запустив в душу даже сектоидов, чтобы те взвыли от адских мучений, которая терзают его душу. И чем дольше он будет жить, тем больше пользы он принесёт.

Тем меньше подобных трагедий повторят другие люди.

— Я даже не знаю мертвы ли они. Кошмары мучают каждую ночь, а я всё проснуться словно не могу. Она зовёт, где-то там, но… какие шансы что она выжила? Какие шансы, что участь её уже куда хуже смерти? Ты помнишь тех детей в лесу? Откуда они взяли эти лица? Эти тела? Вырастили в пробирках с нуля или…

Кто мне скажет, что надо говорить в таких ситуациях? Поделился бы кто своим жизненным опытом, но у меня было только моё прошлое. И сострадание, которое привил уже не отец, а матушка. Хоть мужчиной я был суровым и военным, но и у таких как мы были свои способы поддержки. Не слёзы, не обнимания, а просто рука на плече.

А ещё я снял с шеи медальон, который всегда носил и снова его открыл. Гром сидел чуть в стороне, на пол руки расстояния, но ему тоже было видно фотографию.