Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 69 – Борис Конофальский

За рыбой идти!

Конечно. Даже лентяй Каштенков, и тот сегодня пошёл. Вот только нужно было дождаться из школы Олега с Мишкой. Раньше он и думать не стал бы — поехал бы домой, пообедал, переоделся, собрал снасти и через полчаса уже заводил бы моторы. Но теперь всё поменялось. Он хотел подобранного им мальчишку приучить к непростому болотному труду. Учиться наукам в школе он всяко не будет. Пусть хоть рыбу научится ловить как следует. Так что нужно было ждать. И тогда Аким пошёл… нет, не домой, где мог бы полежать пару часов, пока парни не вернутся из школы, а поехал он туда, куда его тянуло. В чайную. Было как раз то время, когда в заведении народа меньше всего. Там Саблин, выйдя из вакуумного тамбура, и десятка сидельцев не насчитал. Снял респиратор, покивал знакомым: здравствуйте, господа казаки. И пошёл к стойке.

Юнь была как раз за нею, не подняв головы на пришедшего, что-то писала в своей большой книге, заодно отчитывала двух своих подчинённых. Умела она такое делать одновременно. А тот молодой тип, которого прапорщик уже тут видел не раз и который ему не нравился, принёс из коридора ящики с водкой, занёс их в подсобку за стойкой, на ходу что-то сказав хозяйке. Ещё две официантки мыли полы и протирали столы. Готовились. После двенадцати пойдёт народ: кто из полка, кто из болота с рыбалки. А кто просто переждать самую жару за рюмочкой.

Юнь наконец подняла на его глаза, и сразу её лицо посветлело:

— О, прапорщик.

— Здравия желаю, — отвечает Саблин, вставая у стойки.

— Нашли наконец свободную минутку, чтобы заглянуть ко мне? — произносит она мягко.

Две женщины, которых она только что отчитывала, замерли и не верят своим ушам: это хозяйка так разговаривает? С этим казаком?

Саблин даже засмущался от их взглядов; слава Богу, красавица говорит это негромко, и посетители под кондиционерами её голоса и её тона не слышат.

— Да вот, — чуть растерянно отвечает Аким, — решил выпить немного.

Юнь тут же берёт бутылку и наливает ему рюмку синей до краёв.

— От хозяйки заведения, — она ставит рюмку перед Акимом и тут оборачивается к своим подчинённым и словно плетью наотмашь: — Чего встали? Работы у вас нет?

Те моментально испаряются, а женщина снова поворачивается к нему и, пока он не выпил, шепчет, чуть улыбаясь:

— А что ты пришёл то? Я же ещё не могу…

— Да, я помню, — отвечает ей Аким и выпивает водку. И, поставив рюмку, добавляет: — Бледная ты что-то…

— Говорю же тебе, болею, — почти одними губами произносит она ему. — Таблетки пью.

— Болеешь? Чем? — не понимает Саблин. Он даже начинает переживать за неё.

А она смеётся и качает головой:

— Ох и бестолковый ты, Саблин. Болею всё тем же, женское это, живот болит, таблетку обезболивающую только что выпила.

— А, — тут он всё понял.

И она улыбается ему и вдруг говорит всё так же мягко:

— Так обнять тебя хочется.

Он не успевает ей ответить, этот молодой тип выходит из подсобки и спрашивает у неё:

— Ну, ты пиво-то возьмёшь?

— Одну бочку, — отвечает она быстро.

— А чего одну-то? — он говорит с нею весьма фамильярно. — Давай две тебе оставлю. Распродашь как-нибудь.

— Говорю же — не идёт, — объясняет она ему. — Тут народ прижимистый, пиво по праздникам пьют.

— Так надо предлагать, а ты не предлагаешь, — он даже наседает на неё, как кажется Акиму. — Ты скажи своим девкам, чтобы предлагали.