Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 63 – Борис Конофальский

Аким машинально жуёт бутерброд, глядя куда-то в стол, а девушка пытается привлечь его внимание:

— Аким… Аким!

— Ну, — он наконец поднял на неё глаза.

— Нам нужно решить один вопрос, — тут и Александра берёт бутерброд с тарелки.

— Давайте решать, раз нужно, — Саблин доедает бутерброд и берёт следующий, ужинал он давно, а сейчас ему уже пора завтракать.

— Аким, — девушка смотрит на него, у неё в руке бутерброд, но она ещё не откусила от него. — Нам нужно решить, как быть со сто девятым.

— А чего там решать? — Саблин хотел было продолжить есть, но тут остановился.

— Вы уверены, что вам нужно его восстановление? — интересуется Александра. — Мы уверены, что вся эта затея с головой была чистой воды манипуляцией. И у меня есть причины полагать, что он и сам был в некотором роде причастен к этим манипуляциям.

Вообще-то Саблин и сам это понимал, Савченко давно к нему приставал со всякими предложениями, сначала лез с помощью, а потом «просил» о чём-то, но в том, что Олег ради манипуляций себе голову дал отрезать… Или о чём сейчас говорила эта девица? И Аким смотрит уже на Панова.

— А вы, когда мне задание давали, там, в Туруханске, уже тогда знали, что будете отползать от своих обещаний?

— Ни от каких обещаний мы не отползаем, — отвечает ему тот, — вообще, прапорщик, я хочу, чтобы вы это поняли, новые никогда не отказываются от своих договорённостей.

И в этот момент заговорила Александра:

— Всё будет так, как с вами договорились, сто девятый будет восстановлен, когда вы добудете нам шину, а мы со своей стороны дадим вам координаты людей, что организуют вам операцию. Просто… — тут она сделала паузу. — Просто мы всё это можем решить с меньшими затратами. Если сто девятый вам… скажем так, не очень важен… мы готовы выплатить вам триста рублей и начать наше сотрудничество с чистого листа.

«Сто девятый. Она всё время называет Савченко по номеру. Он для неё только номер. Он сто девятый, я сто семнадцатый».

— Три сотни, и я забываю про Савченко? — переспросил Аким. И в его вопросе она услыхала такие нотки, что решила всё ему разъяснить:

— Да, триста рублей; это, как мне кажется, будет неплохая премия к тому вознаграждению, что вы получите за операцию против бандита, — кивает ему Александра. Притом девушка была так спокойна. Сидела такая светлая, красивая, с большими зелёными глазами и нетронутым бутербродом в руке. — Это просто вариант, просто предложение к рассмотрению, всё дело в том, что восстановление вашего товарища — процесс дорогой, он потребует большого количества энергии, расхода ценнейших биоматериалов и человеко-часов, поэтому я спрашиваю: важно ли для вас его восстановление?

— Знаете что? — говорит ей Аким. — Давайте-ка… пусть всё будет так, как мы договаривались.

— Хорошо, — соглашается Панов, — но имейте в виду, прапорщик, ваш Савченко уже не будет таким, каким вы его знали.

— Не будет? — не понимает Аким. — Это почему?

— Ваш друг претерпит фазу глубокого восстановления, иначе никак, — объясняет ему Олег. — При этом полный нейростасис невозможен, организм будет новый, мозг — частично тоже, неизбежна утрата некоторых нейронных цепей и возникновение новых. Часть его личности сохранится, но он… заметно изменится.

— Вот и хорошо, пусть изменится, — решает Аким, закрывая тему. — А за выполненное задание, за Глаза, я когда деньги получу?