Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 37 – Борис Конофальский

— А про что он говорит-то? — прапорщик тоже достаёт сигареты.

— Да про всё: какие у тебя моторы хорошие, и какая у тебя лодка, и как вас встречали армейцы…

— А как нас встречали армейцы? — уточняет Саблин, закуривая.

— Калмыков говорит, как родных встречали. Организовали вам целую операцию, — продолжает зам. — Рассказывает, как он лодку с переделанными расстрелял и как вы с Кульковым вдвоём остров с бандитами брали.

— Вот балабол, зараза… — Аким только головой качает. И спрашивает: — А Кульков там?

— Был, но пить, как Денис, не горазд, — продолжает Каштенков, — ушёл домой спать ещё в обед. А Дениска, он на этот счёт очень крепкий. Вот и сидит там с утра, — и после интересуется: — Слушай, а что, правда в той лодке, да и вообще, переделанные были?

— Беглые, те, что от переделанных к людям обратно уходят, — отвечает Саблин. — Их там бракованными называют. Они часто к бандитам прибиваются, — и, «стрельнув» недокуренной сигаретой в воду и берясь за станину пулемёта, говорит товарищу: — Взялись.

Они подняли пулемёт и положили его на багажник квадроцикла, стали привязывать.

— Ну так что? Поедешь в чайную? — интересуется Саня.

— Да, придётся, — Аким вздыхает. — Только домой нужно заехать.

Конечно, везти пулемёт к чайной не нужно. И он обращается к сыну:

— Домывайте лодку и домой идите… За Михаилом пригляди.

— Ладно, бать, — откликается сын.

Настя к Сашке давно относилась с подозрением, и когда они заносили пулемёт в сарай, вышла поговорить с ним и начала издалека:

— Саш, чай с шанежками будешь?

— Чай? — Сашка Настю знает не очень хорошо. И сразу делает ошибку. — Да нет… Мы сейчас поедем…

Поедете? Супруга сразу смотрит на Акима.

— Куда? — и так как муж не отвечает, а поудобнее ставит пулемёт на ящики, она продолжает: — Аким, вы никак в чайную намылились?

Тут прапорщику уже деваться некуда, и он нехотя объясняет жене:

— Да, Калмыкова оттуда надо забрать. Саня говорит, что он там второй день уже пьёт.

— А что ты-то? У Калмыкова жены нет? — наседает Настасья.

— Да угомонись ты, через час уже вернусь — заканчивает разговор Аким и закрывает сарай.

— Час будешь Калмыкова из чайной изымать? — не верит жена. И замечает, что Каштенков смеётся после её слов. Она и ему выдаёт: — А ты, Сашка… Вот пока тебя не было, он дома сидел, а ты только объявился — так сразу у вас чайная… Хоть на порог тебя не пускай.

— Да я то что? — удивляется Саня. — Не я же в чайной сижу. Он не за мной туда идёт… Я просто помочь…

— Помочь! — повторяет за ним женщина с большой долей сарказма. — Помочь водку пить?

— Угомонись ты! Разговорилась больно, — наконец разозлился прапорщик. — Ты будешь, что ли, решать кого на порог в дом пускать? — и уже заму добавляет: — Ну, что встал? Пошли!

У Настасьи есть что мужу сказать, но она знает, что нужно подождать, и находит в себе силы промолчать.

— Ох и баба у тебя, Аким! — говорит Саня, когда они уже выходят на улицу. — Чисто вахмистр. Ей дежурство по полку по плечу будет.

Аким ему ничего на это не сказал, а лишь поинтересовался:

— А во взводе всё нормально?

— А чего там? Нормально всё. Мы с Капустиным ещё стрельбище заказали, через четыре дня соберём людей, постреляем, посмотрим, что у нас за снайперы, что за пулемётчики… Оружие, броню посмотрим. Заодно пушку БТРа ещё раз проверим… чтобы потом на смотре не опозориться. И ты там со всеми новыми познакомишься, которых я набрал.