Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 27 – Борис Конофальский

— Значит, мы в рейде? — спрашивает Мишка.

— Так точно, — откликается Николай.

* * *

По Надыму шли почти двое суток, не глуша моторов, а от него свернули на Преображенскую. Был вечер, когда на юге, почти у них по курсу, вспыхнул удивительно чёткий и прямой луч. Он уходил прямо в небо.

— Дядя Николай, а что это? Переделанные там?

— Да, — невесело отвечал Кульков. — Станция. Может, слыхал.

— Так станций везде много, — заметил парень.

— Говорят, что таких, как эта, нет больше… — отвечал казак.

— Люди мне рассказывали, что это самая большая в округе. Даже на Камне таких великих нет, — добавлял Карасёв.

— А что это за свет? — Михаил не отрывал взгляда от красивого луча.

— Никто не знает, — продолжал Мирон. — Разве что сами пришлые.

— А мы, что, прямо туда едем? — не отставал мальчик.

— Аким, а мы куда? — тогда интересуется Мирон.

— В Преображенскую, — откликается Саблин.

— Нет, мы идём в одну большую станицу, — поясняет Михаилу радист. — Она восточнее, чуть левее будет.

Они пришли в станицу уже утром. Мишка вышел из кубрика, стал потягиваться, а сам оглядывается. Интересно ему, станица-то большая, сразу за причалами начинаются дома.

— Пойдём, — говорит ему Саблин.

— Куда? — Мишка заволновался, это Аким почувствовал.

— Посмотрим тебе обмундирование, — отвечает ему Аким.

— Обмундир… А это что? — не понимает мальчик.

— Одежду тебе новую справят, — поясняет мальчишке Кульков. — Эта твоя — не по уставу. К нам в станицу в таком виде нельзя.

— Да, — вставляет Калмыков, оглядывая мальчика и посмеиваясь. — Старики тебя в таком КХЗ не допустят дальше мостушек.

— Денис знает, что говорит, — поддерживает Калмыкова Кульков. — Потому что каждый казак должен вид иметь такой, чтобы не позорил свою станицу и свой полк перед другими станицами. Ты ведь теперь у нас будешь жить.

Мишка ему не отвечает, он не знает, где будет жить, а просто смотрит на Акима, а тот подталкивает его к причалу:

— Вылезай, КХЗ новый купим, ботинки. Николай прав, человек должен выглядеть прилично, а не как бракованный на Камне.

Жадничать он не стал и купил в недорогом магазине всё, что нужно маленькому человеку, проживающему на болотах. КХЗ и сапоги на размер больше, чем нужно, — на вырост. Респиратор и очки. От новых очков Мишка обалдел поначалу, так хороши они были. Но это пока прапорщик не купил ему пояс с подсумком и ножом в ножнах и небольшой ранец, где была фляга и коробка для еды. И оставалось ещё свободное место, как пояснил мальчику Аким: для боезапаса. Пару гимнастёрок с брюками и две пары белья. И умелая продавщица помогла Мишке одеться и подвела его к зеркалу в рост.

— Ну вот, — говорил Саблин, глядя на мальчишку, который стоял и смотрел на себя. — Теперь обмундирование и амуниция в порядке.

— Это всё мне? — не верил Мишка.

— Ну, я-то в это точно не влезу, — замечает ему Аким.

— А это всё? — мальчик показывает на пакет со своим старьём, что принесла ему продавщица.

— А это… Это всё не нужно. Это выбросим.

Они сделали ещё кое-какие покупки, прапорщик рискнул и приобрёл жене новый комбинезон, не серый и не болотный, а… красный; детям купил кое-чего, и через три часа они с Мишкой, увешанные покупками, вернулись на пристань. А Мирон уже свой ящик с доспехом вытащил на причал.

— Ты чего? — не понял этого Саблин.