Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 20 – Борис Конофальский

В общем, развернулись и пошли обратно на малых оборотах.

— Николай, по правому борту смотри.

— Есть, — отзывается Кульков.

Сам прапорщик садится ближе к борту левому.

— Значит, Глаз почуял, что настигают, и в воду кинулся… — вслух рассуждает Кульков, разглядывая воду и корневища рогоза. — Бросил товарищей, дескать, вы уж сами как-нибудь, а я сам.

— Да, может, и не сам… — не соглашается с ним Денис. — Может, пулей его из лодки вышибло. Тем более, что атаман говорил, что он уже и до того был поранен.

— А сильно? — не унимается Николай.

«Эх, знать бы!».

Ему никто не отвечает, так как Мирон сообщает:

— Аким, два мотора к нам навстречу.

— От острова?

— Так точно.

— Лейтенант. Обещал с нами поискать Глаза по болоту.

Так и произошло, вскоре Фарафонов вышел на связь и сообщил, что идёт. Это, конечно, чуть воодушевило Саблина. Вдруг армейцы что вспомнят. Но пока армейские лодки направлялись к ним, он продрался через заросли кувшинок и рогоз из протоки на большое русло, прошёлся вдоль него… и… ничего не нашёл. Первозданное болото. Дикий край, где нет и намёка на существование людей.

Когда подошёл Фарафонов на двух лодках, они ещё раз все вместе вернулись к убитым бандитам и их разбитому судёнышку, ещё раз прошлись по протоке, но и это ничего не дало. Никаких признаков людей вообще. И тогда лодки собрались в одном месте.

Лейтенант перебрался к казакам и по СПВ рассказал всем собравшимся:

— Я на рассвете ещё раз пленного из этой лодки допросил, он всё рассказал, как и в первый раз. Они уходили, один мотор уже не работал, Глаз и ещё один человек были уже ранены, лодка набирала воду. До этого они ответный огонь из личного оружия не вели, чтобы в темноте себя лишний раз не обозначать. А тут дистанция уже метров двести была. И тогда Глаз приказал всем открыть огонь по нам, сам достал винтовку и стал стрелять, а когда пленный менял магазин, он увидел, что атамана уже в лодке нет. Где он прыгнул в воду, пленный сказать не может. Мог бы рулевой сказать, он лицом по движению лодки сидел, но ему в шлем пуля попала… И сразу наповал.

В общем, приход армейцев ему ничего не дал, а время потихонечку шло к полудню, люди его проголодались.

— Ну, прапорщик, что думаете делать?

А что он в этой ситуации мог думать? Аким вдруг зачем-то спросил у лейтенанта:

— На той лодке пулемёт хороший, новый, снимать будете?

— Я трофейщиков сюда вызвал, они всё снимут. Всё согласно актам и журналу боевых действий, — Аким неспроста начал этот разговор, и теперь понял, что пулемёта он трофейного не получит. А офицер продолжал: — И лодки поднимут — заварят дыры, моторы соберут, оружие и броню… Всё соберут, — разъяснил ему Фарафонов. — А тот, что я вам выдал, себе оставьте. Спишу, скажу, что в бою разбили.

— Ну, тогда… — Саблин доволен. Получить пулемёт, пусть даже и не новый, — это совсем не плохо. «Утёс −120», и ничего, что старинный, пусть, зато железяка надёжная. А электронику на нём всегда можно поменять. И он протягивает руку офицеру. — Спасибо вам, товарищ лейтенант.

— Вы, что, уходите уже? — удивляется Фарафонов.

— Пойду. Сколько мне тут ещё мотаться по болоту? Всё равно этого Глаза не сыскать уже, наверное. У меня же часть новая, формируется только, я отпрашивался почти со скандалом. Так что… пойду помаленьку.