Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 123 – Борис Конофальский

— Вместе начнём, — отвечает ему Таран. — Я сейчас пройдусь по взводам, проверю всё, подготовлю людей и технику к выходу в ночь, а ты пока отдыхай, через три часа я вернусь и подумаем, с чего начать.

Хорунжий ушёл, а прапорщик вернулся к своим людям; он не понимал, как можно решить поставленную задачу иначе, чем артиллерией и дроном. Что тут ещё можно было придумать? Но просто сидеть или лечь спать он уже не мог. Ему нужно было что-то делать. Задача-то поставлена… А что делать, если ты не знаешь, что делать? Надо у кого-то спросить. И спросить он мог только у одного человека.

— Саня, а где мой щит? — спрашивает Аким.

— Командир, а ты никак в атаку пошёл? — удивляются казаки.

— Ну, что-то типа, — уклоняется от ответа Саблин. — Сань, так где?

— Так в БТРе нашем, — отвечает Каштенков. И тут же интересуется: — А ты куда собрался-то?

— Пройдусь, осмотрюсь, к соседям загляну, — говорит прапорщик. — Саня, ты за старшего, — он секунду думает, а потом находит свой баул и достаёт из него сало, отрезает хороший ломоть граммов на триста, заворачивает его в пластик, кладёт в карман пыльника. — Радисты, кто не спит, один со мной.

И идёт под скалу к штабной палатке и технике. Там в «своём» бронетранспортёре, действуя не по уставу, берёт не свой, а первый попавшийся щит и командует радисту Алёхину, что сам вызвался пойти с ним:

— Держись ближе ко мне. Слушай команду и не мешкай.

— Есть слушать команду и не мешкать, — откликается тот, и они выдвигаются.

Им нужно было преодолеть сто пятьдесят метров открытого пространства, прежде чем оказаться в безопасной зоне под скалами.

— Быстрый шаг, — командует Саблин и, подняв щит над головой, идёт от своих позиций на север. Моторы привычно повизгивают, приводы шуршат, они с радистом быстро преодолевают открытое пространство и оказываются в тени скальной гряды. Тут щит можно было опустить. Они проходят ещё около километра вдоль моря, но при этом всё время поднимаясь выше, и наконец останавливаются, когда слышат окрик через внешний динамик:

— Стой, кто идёт?

— Соседи, Тридцать седьмой сводный, — так же через динамики откликается Аким. — Прапорщик Саблин.

— А, казаки новые, — доносится из-за камня. — А пароль?

— Мы же только ночью пришли, ещё не знаем пароля; вызовите ко мне сержанта Павлова.

— Сейчас, — отзывается солдат и примерно через полминуты сообщает: — Сейчас он будет.

Саблин начинает разговор с гвардейцем правильно:

— Это гвардейцам с наших болот, — он протягивает сержанту сало.

Тот разворачивает пластик.

— Ёшки-макарёшки! Сало! — забрало у сержанта, как и у Саблина, открыто. Сержант нюхает подарок. — С чесноком!

— Так точно, с чесноком. — Аким уже понял, ещё при посещении казаками острова Оленьего, что сало на севере имеет ценность.

— Слушай, прапорщик, мне тебя и угостить в ответ нечем, — говорит ему сержант. — Водочки есть немного, да и компоты…

— Водочка и компоты, за союз родов войск, — это очень хорошо, но это потом, я к тебе, сержант, с просьбой.

— А что нужно? — отвечает Павлов и прячет сало.

— Ты мне, дорогой товарищ, ещё раз покажи то, что ночью показывал, а то я в темноте ничего толком не разглядел.

— Покажу, конечно, — соглашается гвардеец. — А что ты хочешь поглядеть?

Аким не хочет говорить о задании конкретно, это вообще-то секрет. Но он думает, что Павлов сидит тут неделю и уже точно знает, откуда по нему вели огонь.