Книга Отвернувшиеся девочки, страница 19 – Хэйли Чьюинс

Девятая Матерь бросает взгляд на небодверь.

— Дельферния, – говорит она. – Поверь мне.

Тянется к моей руке – с оторванным от большого пальца ногтем, – но я её отдёргиваю. В проколотом ухе гудит свежая кровь. Она больше не тронет меня.

— Владеющий выбрал меня, Девятая Матерь. Разве решение уже не принято за меня? Разве я не должна следовать выбранному для меня пути?

Язык мой забегает вперёд ума. Ведь она может сказать, что этот владеющий – кем бы он ни был – не из числа семнадцати лучших. В конце концов, на нём нет колокольчиков, да и господин Кроуиф, судя по всему, не знает, что он здесь. Но она бессловесна, как одна из тех других.

Поднимаю взгляд на Поющую Морю. Моя молитва услышана.

Обителькрылы копошатся и шуршат. Моё сердце разрывается. Больше никогда их не увижу. Если уйду. Мне хочется подбежать, поцеловать кору дуплистого дерева в последний раз и погладить подушечкой пальца головы птиц. Мне хочется сказать пернатым: мне жаль, что они никогда не окажутся на воле. Мне хочется найти в рыхломхе каменную флейту владеющей и оставить её себе.

Но Блай ждёт.

— Мне жаль, – шепчу я обителькрылам. Два слова, таких бесполезных, словно пинки по моей голени.

Я не подбегаю к дуплистому дереву. Не обращаю внимания на дверь шептальни, словно она трещина в камне.

Забираю с собой новое жёсткое платье и больную руку. Забираю с собой синяки. Забираю с собой свой голос. Иду к лестнице.

К Блаю.

Мальчику с чёрными глазами.

Мальчику, который знает мой секрет.

Взбираюсь на первую изношенную ступеньку позади него, наблюдая, как каблуки его золотистой обуви шаркают по изъеденной солью древесине.

Наполняю лёгкие.

Пора встретиться с небом.

Следую за Блаем вверх по лестнице. Всё выше и выше. Мы далеко от земли.

Единственная причина, почему я до сих пор не остановилась, – возможность стать ближе, чем когда-либо, к Поющей Морю. Почти дотягиваюсь до одного из её глаз. Держусь за лестницу раненой рукой, чтобы провести пальцами по вырезанным в камне волосам.

— Ты всегда будешь со мной, – говорю я.

Блай оборачивается.

— Что это было? – окликает он.

Не отвечаю.

Несмотря на все занятия, все уроки, которые она нам преподала – истории, молчания, создания мерцания, – кое-чему Девятая Матерь обучить нас не смогла: как вести себя в обществе владеющего. Если Блай владеющий. Он не из числа лучших – это я знаю наверняка. Он не выглядит как тот, кому в жизни не доводилось слышать слово «никогда». Он спросил моё имя, смотрел на меня как на девочку, а не на половник с кривой ручкой. И кое-что ещё: кажется, он понимает, каково это – носить собственную жизнь, будто тесное верхнее платье, – знать всегда, всегда, всегда, что оно вот-вот лопнет по швам. Но это лишь внутренняя чуйка. Я ничего о нём не знаю. Я совсем его не знаю. А он не знает меня.

Блай пролезает в небодверь и ждёт, когда я догоню его, просовывая руку, чтобы дотянуться до меня, помочь мне подтянуться и вытянуть меня на…

Столько сияния, что я силюсь сглотнуть, давясь расцветом ночи. Море – расплавленное серебро. Открытое пространство вращается, простирается шире. Мои кости размякают, словно растительный сок. Блай позволяет опереться на него, пока перевожу дыхание. Стоим на изогнутом куполе обители, мерцающий в звёздном свете рыхломох у нас под ногами. Море скрипит холодом и солью.